«...Настоящие знания никогда не давались мне легко: родственники и наставники сплотили свои ряды в стремлении заставить меня доискиваться до сути самостоятельно. Я никогда не получала простого прямого ответа на поставленный вопрос. Отец любил повторять, что необходимо научиться находить опору в самой себе, а не пытаться зацепиться за нечто внешнее... Впрочем, у меня нет оснований жаловаться сейчас, ведь я всегда получала направление на маяки, ведущие к правильному решению. Например, о советы Дона Беринджера (гл.10), напомнившего мне об исследованиях, проводимых на острове Оогамэ в части взаимосвязи мышления и физических кондиций человека.
Первые несколько лет тренировок я частенько попадала в «патовые» ситуации: отсутствие ощутимого прогресса или видимой перспективы заставляло меня сильно нервничать. Как правило, такие периоды сопровождались невозможностью преодолеть сопротивление собственного тела: руки, ноги и голова действовали совершенно рассогласованно, приводя меня то в уныние, то в бешенство. В результате такой «раскачки» я не могла выполнить правильно ни одного приёма или упражнения.
В один из таких особенно неудачных дней я приехала к Мари и с порога стала высказывать свои претензии ко всему миру. В этот раз она довольно долго слушала меня, одновременно разыскивая какую-то книгу в своей обширной библиотеке.
– Ханако-тян, детка, пока я ищу нужную книгу, пожалуйста, налей себе чаю и возьми на кофейном столике бутерброды. Надеюсь, они тебе понравятся и остановят бесконечный поток жалоб!
Я чуть было не поперхнулась после такого вступления, однако замолчала и постаралась сосредоточиться, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, но, видимо, недостаточно хорошо, потому что, пристально посмотрев на меня, Мари весело рассмеялась.
– Ты похожа на нахохлившегося воробья. Это одновременно поразительно мило и ужасно смешно! Только, пожалуйста, не прикидывайся, что мои слова для тебя что-то значат, лучше давай поговорим о твоих затруднениях. Полагаю, нельзя отрицать, что единственный механизм взаимодействия человека с материальным миром – его поступки, реализующиеся при помощи единственного доступного ему инструмента – собственного тела. Это позволяет напрямую связать физическое состояние человека с его психо-эмоциональной средой. Значит, если ты хочешь привести в порядок своё тело, одновременно с этим нужно приводить в порядок свой дух.
– Увы, но для меня это пока что только слова! – пробурчала я в перерыве между бутербродом с восхитительной копчёной курицей и ананасом и бутербродом с паштетом из гусиной печени.
– Само собой. Механизм действия следующий: каждая эмоция отражается в определённой части тела, и по локализации напряжений можно сказать о проблеме, их породившей. В твоём случае напряжения сейчас настолько велики, что практически невозможно выделить доминирующую проблему. Всё смешано в едином комке упрямства. Но, поскольку необходимо с чего-то начинать, подумай, что тебе мешает в тренировках больше всего, и поработай над этой задачей двояко. Вот тебе книга, где установлены связи между жизненными проблемами и их отражением в теле.
– А поможет?
– Всё зависит от тебя. Откровенно говоря, до сих пор не установлено, что первично: физическое здоровье или эмоциональное? Я склонна думать, что это две стороны одной медали, существующие только вместе. Когда определишься с первой задачкой, рекомендую обратиться к профессору Дюран, наверняка, тебе понадобится консультация специалиста-медика. Книгу дарю. Давно припасла для тебя, но я думала, ты раньше обратишься ко мне с этим вопросом, однако ты оказалась гораздо упрямее, чем я предполагала…».
Кто вновь
Под цветущими померанцами
Вспомнит обо мне
Когда и я далёким, –
«Давним другом» стану?
Японский поэт Фудзивара но Тосинари (1114 – 1204)
На какое-то мгновенье в столовой повисла мёртвая тишина. Давние соратники, сидя за обеденным столом, застыли в предчувствии нового приключения. Они пристально смотрели друг другу в глаза, ещё и ещё раз повторяя клятву верности. Случайный лист, сорвавшийся с дерева, прошелестел по оконному стеклу, и друзья не сговариваясь, одновременно, словно отражения в зеркале, наклонились друг к другу, по школьной привычке сложив руки на столе.
– И что теперь? – спросил Дерек.
– Мы едем в Париж!
– В Париж?
– Да.
– Разве последние события не изменили планы?
– Совсем наоборот! Видишь ли, мир Мирвари очень хрупкий, и поэтому именно он начал разрушаться первым, но с другой стороны, он так же легко восстанавливается. Так что время пока что есть. А в Париже будет много интересных и полезных людей: Осама, Джакен, Сэндзё…
– Без комментариев.
Рёки расхохоталась.
– Ты неисправим: в каждом более или менее интересном мужчине или женщине видишь соперника! Успокойся, они тебе не помешают, и очень скоро появится возможность узнать почему.
– С нетерпением жду этого момента!
– Кстати, а где гамильтоновский список?
– О чёрт, я уже забыл о нём! Сейчас принесу…
Дерек ушёл, а Оогумаза-сэнсэй погрузилась в глубокое раздумье.
– Рёки-сан, – трагичным голосом начал Дерек, уже из дверного проёма. – Список невозможно прочесть, мне очень жаль…
– Как обычно, лорд Гамильтон писал перьевой ручкой на бумаге ручной работы… И что, совсем ничего прочесть нельзя?
– Совсем ничего… мне кажется.
– Дай, гляну.
Дерек протянул Рёки сложенный вчетверо листок бумаги, превратившийся от воды и воздуха в монолит. Подозрительно осматривая «список», Оогумаза-сэнсэй оживилась.
– Дерек, вспомни, пожалуйста, в списке было указание на время предпочтительного прибытия на материк?
– Конечно! Извини, я так переживал за тебя, что совершенно забыл об этом!
Рёки улыбнулась.
– Вот поэтому лорд Гамильтон великий и почти бессмертный! Ну что, когда нам нужно отправляться отсюда?
Дерек посмотрел на часы и опечалился.
– Максимум через час. Времени хватит только на то, чтобы собраться и выехать…
– Ну что же, вот мы снова вместе. Энтони присоединится к нам в Токио. Остальное обсудим по дороге.
– Рёкайсимасита*, Оогумаза-доно**! – рявкнул Дерек, вытянувшись в струнку.
Рёки вышла из-за стола и крепко обняла Дерека.
– Спасибо тебе большое! Ты снова спас меня.
– Таков мой путь воина – защищать тебя, Рёки-сан.
Дерек нежно обнял Рёки так, словно пытался оградить её от всех неприятностей в мире…
![Пьер Огюст Ренуар, «Доверие», 1897](images/saga/78_3.jpg)