Это интервью с Харви Кенигсбергом (Harvey Konigsberg, 7 дан) – главным инструктором Айкидо в Вудстоке. Вопросы задают Питер Бернаф (Peter Bernath, 6 дан) – главный инструктор Florida Aikikai и Лоуелл Миллер (Lowell Miller, 3 дан) – помощник инструктора Айкидо в Вудстоке.

Вопрос: Харви, все давно хотят узнать о том, как вы начали изучать Айкидо.

Ответ: Мой приятель Гарри Маккормик (Harry McCormick) начал заниматься айкидо на шесть месяцев раньше, чем я и именно он привел меня в Нью-Йорк Айкикай. Когда я пришёл, я увидел Ямаду-сенсея (Yamada Sensei), в то время ему было только около 30 лет. Коити Тохей-сенсей (Koichi Tohei Sensei) из Хомбу Додзё также был там. В тот период он несколько месяцев жил в Нью-Йорке. До этого я ничего подобного не видел. Я был очарован и позже пришел с другим другом, чтобы серьёзно заниматься Айкидо.

В: Я не думаю, что у многих людей был шанс увидеть Коити Тохея. Что Вы увидели? Чему Вы у него научились?

О: Когда я начал заниматься Айкидо, у меня уже был опыт занятий боксом, но это было на любительском уровне. Я посещал различные боксерские залы с 16 лет. Я любил движение… Я любил действие. Дзюдо было довольно популярно тогда, но оно мне не нравилось. Позже появилось карате и стало популярным, но я все равно предпочитал бокс. Когда я увидел Айкидо, оно полностью меня захватило. Наблюдая за Ямадой сенсеем и Тохеем сенсеем, я был по-настоящему заинтригован. Движения казались очень свободными, ёмкими, красивыми и очень мощными. Я бы сказал, что я получил от Тохея то ментальное отношение, которое он всегда старался выделить. Это остается со мной и сегодня – вещи, которые он говорил о расслаблении, о концентрации на одной точке и о расширении. В течение ряда лет после этого я просто практиковал эти вещи. Движения Ямада сенсея были такими динамичными, мощными и ёмкими, что я просто «попался на удочку».

В: У Тохея были какие-нибудь присказки?

О: Да, конечно. Он говорил «Я Тохей» /смеется/. Это была его присказка. Нью-Йорк Айкикай был в то время сродни ежедневному походу в кино. Додзё было свободно для всех, в том смысле, что это был маленький клуб и тренировки были очень интенсивными. Когда я начал заниматься, я думаю, люди считали, что я в клубе уже долгое время. Никто не предполагал, что я новичок. Я уверен, что мои движения не были правильны. Просто я выглядел так, как будто я один из группы и это была «дикая» группа. Никто не учил меня, как кувыркаться; каждый день я приходил и надеялся, что мы не будем кувыркаться. Я приземлялся на голову, на плечи, но, тем не менее, я выжил. Я думаю прошли месяцы перед тем, как кто-то спросил меня «Ты же не умеешь кувыркаться, не правда ли?». И я сказал «Да, это правда». Я вспоминаю, что однажды, когда я начинал, ко мне подошел сенсей и спросил «Ты умеешь падать?» Я ответил «Да, умею». Он не спросил меня, умею ли кувыркаться, и я думал, что он спросил меня просто умею ли я падать. Поэтому я продолжал падать, потому что это было то, что я умел делать.

В: Как часто Вы тогда тренировались?

О: Когда я начинал, моя картинная галерея была прямо за углом додзе, и я ходил на занятия несколько раз в неделю. Тогда я не посещал занятия так часто как хотел, я был очень занят художественными выставками. Примерно через год или два мы переехали в Монреаль. Когда мы оказались там, я вдруг с ужасом осознал, что в Монреале нет Айкидо. Поэтому я начал тренироваться с Массимо (Massimo), который тогда только переехал в Монреаль и открыл там клуб Айкидо. С тех пор я посещал занятия так часто, как только мог. И потом, примерно раз в месяц я ездил в Нью-Йорк для того, чтобы продать картины и потренироваться. Я жил в Монреале два года. Затем в 1968 или 1969 году мы вернулись в Нью-Йорк, и я стал тренироваться 7 дней в неделю.

В: Как вы считаете, если кто-то хочет достичь определенного прогресса, он должен заниматься каждый день или даже чаще чем раз в день?

О: Я думаю, если вы тренируетесь раз в день, вы можете добиться хороших результатов. Необходимы добросовестные ежедневные тренировки. Думаю, что лучше сделать что-то один раз добросовестно, чем сто раз механически.

В: Считаете ли вы, что должны быть хорошо физически подготовлены для того, чтобы достичь высокого уровня?

О: Нет. Некоторые из лучших, некоторые из людей, которые наиболее продвинуты, в своей жизни не сделал ничего по-настоящему физически обременительного. Они достигают определенного равновесия в том, что делают за счёт разума, тела, духа и других подобных вещей. У них нет предвзятых представлений, они не полагаются на что-то, что было заранее сформулировано или имеет определенную структуру. Это очень индивидуально и замечательно наблюдать за тем, что могут и чего достигают люди.

В: Я замечал подобные вещи. Ученики, которые начинают понимать что-то через две секунды, очень часто не способны удержать это в себе, а те, кому требуется затратить намного больше усилий, сохраняют это и через 20 лет.

О: Да, в этом есть глубокий смысл. Иногда люди изучают движение, но не пытаются постигнуть того, что находится за этим движением. Я не хочу противоречить тому, что я до этого говорил, но смысл в том, что даже у людей, которые продолжают и продолжают тренироваться, движения сами по себе начинают каким-то образом питать психику и тело. Они питают личность. Когда я начал заниматься Айкидо, а затем переехал и резко прекратил тренировки, я начал представлять себе как я выполняю некоторые движения. Это было провалом в некую бессознательную сферу и при этом каким-то необычным странным образом.

В: Это та идея, о которой говорили другие сенсеи, – движения подпитывают на бессознательном уровне.

О: Да я уверен что об этом уже говорили. Это достаточно естественно. Для меня это как факт о том, что движения так естественны, что если ты однажды прекратишь их выполнение – твоему телу не будет их хватать. Также очень важна и связь с другими людьми, которую ты приобретаешь. Связь – основа жизни. Секрет в том, что ты достигаешь гармонии, становишься связанным на определенном уровне с тем, что ты делаешь. Если ты музыкант, ты связан со своим инструментом. Если художник, ты связан с материалами и инструментами – так создается искусство. Это особая связь между элементами.

В: Как художник, чтобы вы ответите людям, которые говорят, что боевые искусства – это не искусства, а определённая форма физических упражнений.

О: В качестве аналогии очень хорошо использовать музыку. В музыке есть гаммы, в повторении которых необходимо постоянно упражняться. Если вы художник – вы постоянно практикуетесь в рисовании. Это упражнения. Когда вы проходите эту ступень вы приобретаете определенный уровень спонтанности в выполнении действий. Наши упражнения дают нам то, что можно назвать «словарём». В конце концов, все эти упражнения оказываются у нас, что называется «на кончиках пальцев». О-Сенсей говорил: «Выучи и забудь», и он имел в виду отнюдь не болезнь Альцгеймера. Суть в том, что ты выучиваешь что-то, затем не практикуешь это, но рано или поздно это появляется в тебе. Ты выучиваешь это до уровня, что оно переходит в другую часть твоего сознания и ты перестаешь об этом думать. Это действует в тебе и создаёт движение. Это естественно. Я всегда находил в этом такие же различия, как различия между ремеслом, упражнением и искусством. Спонтанность – это хаос. Но когда спонтанность имеет некое направление и связанность – это уже не хаос. Когда это спонтанность обличена в определенную форму – это искусство.

В: Некоторые, сравнивая искусство и ремесло, говорят, что в случае искусства результат непредсказуем.

О: Вас не должен волновать результат. Когда я преподаю, иногда я делаю особый упор на этом. По существу вы должны приходить каждый день и учить техники, потому что это наши «слова», это наш словарь. Когда вы выполняете их, вы выполняете их не на ком-то. Вы выполняете их с кем-то. И вы не знаете точно, какой будет конечная точка. Это замкнутый круг. Вы падаете и поднимаетесь, падаете и поднимаетесь. Нас часто спрашивают «Зачем вы тренируетесь?» и этот вопрос очень похож на вопрос «Зачем вы живете?». «Нам это нравится!» Обычно человек имеет конечную цель и выглядит она следующим образом: «Я сейчас делаю это для того, чтобы затем я смог сделать то». Но на самом деле, занимаясь любым искусством, вы делаете это ради самого искусства. Как художник, вы выполняете свою работу, рисуете картины, а затем просто откладываете их. Лучше всего продать картины, но если вы не можете этого сделать, вы просто прячете их.

В: Дошу (Doshu) недавно ушёл из жизни, вы практиковали Айкидо когда ушёл из жизни О-Сенсей. Мне всегда было интересно узнать, что вы думаете об этом?

О: Я помню, как была организована Международная Федерация Айкидо (IAF). Мы поехали на второе собрание федерации на Гавайях. В то время я был генеральным секретарем Федерации Айкидо США (USAF). Гарри и я поехали вместе. Там были большие показательные выступления, в которых принимал участие и Дошу. Все сенсеи были там: Ямагучи сенсей (Yamaguchi Sensei), Ширата сенсей (Shirata Sensei). Это было очень впечатляюще. Мы с Гарри тоже участвовали в показательных выступлениях, и Ямада сенсей был нами очень доволен. После этого, когда мы были в отеле, Дошу подошел к нам и пожал руки. Это было очень теплое, очень трогательное, очень особое чувство. Это была очень интересная поездка. Там был Ширата сенсей, который был в то время самым старым из живущих в то время учеников О-Сенсея. Занятия сначала проводил старый сенсей, а затем молодой сенсей, такой как, например, Асаи сенсей (Asai Sensei), который намного моложе Ширата сенсея. Это давало огромные возможности для сравнения этих совершенно разных сенсеев, этих Шиханов. Это делало занятия по-настоящему интересными и восхитительными. Сначала вы присутствовали на занятии, требовавшем физической выносливости, а затем неожиданно вы попадали на занятие, которое проводил, например, Ширата сенсей, движения которого выглядели очень просто, но вы практически не могли уследить за тем, что он делает и была необходима очень большая концентрация для того, чтобы повторить его движения. Я вспоминаю его показательное выступление – это было поистине восхитительно. Тогда ему было 70. Он поднялся на сцену и начал выполнять suwariwaza с боккеном. Он выполнял всё очень медленно и методично и я, сидя в зале, думал «О, как прекрасно, что такой старый человек может выполнять такие вещи». Затем вдруг я услышал «киай». Звук исходил от него. Он подпрыгнул из этого положения, не знаю как высоко. Это выглядело как выпущенный на волю демон и он превратился совсем в другого человека. Это было очень впечатляюще и заставило меня переосмыслить многое.

В: В Вудстоке мы много времени уделяем свободной работе и мне кажется, что свободная работа лежит в основе того, что О-Сенсей говорил об изучении и забывании.

О: Я делаю это потому, что мне нравится делать это. Этот аспект тренировок Айкидо доставляет мне большую радость. В этом есть особое равновесие – в атаках, которые мы проводим, в движениях и техниках, которые мы выполняем. Вот почему я уделяю этому большое внимание, начиная со второго кю. Я остановился на этой точке, потому что я считаю, что, начиная с этого уровня люди должны начать получать новые идеи относительно движения, а не полагаться на просмотр отдельных техник и удержания их в своем сознании. Они должны быть готовы в соответствии с ситуацией либо двигаться с выполнением определенной техники, либо пропустить её мимо себя, или сделать что-то ещё. Это то, что я делаю. Когда я тренирую, я всегда делаю это. Даже много лет назад в Нью-Йорк Айкикай мы собирались и занимались свободной работой после занятий. Очень многих интересовал этот аспект тренировок. Что касается меня, то я уделяю этому некоторое время каждый день. Даже если я очень устал, я посвящу этому две минуты после занятий, только для того, чтобы почувствовать движение, круговое движение и освобождение.

В: Другими словами, постоянное выполнение вами свободной работы – это просто следствие вашей симпатии к этому аспекту тренировок?

О: Я думаю это лишь направление движения. Есть различные варианты тренировок. Вы тренируетесь по-разному в силу различных причин. Каждый раз, когда вы тренируетесь различными способами, у вас должна быть в сознании цель Вашей тренировки. Иначе лучше просто прекратить и заняться чем-либо ещё. Если показывается определенная техника, вы обязаны выучить её механизм и принцип действия и применять её. Если вы будете так поступать, тогда на определённом уровне вы поймете почему вы выполняете эту технику именно так. Но когда вы выполняете свободную работу, вы должны применить технику, как только появляется возможность её выполнения. Вы должны выполнить её только в случае, если такая возможность есть. В противном случае техника не выполняется. Это очень просто, если вы перестаёте концентрироваться на том, что вам необходимо выполнить определённые техники.

В: Что необходимо сделать, чтобы прекратить использование в свободной работе просто каких-либо техник.

О: Вы должны использовать техники, но вы не формулируете их в своём сознании. Вы не можете диктовать ситуацию. Вы обязаны реагировать на ситуацию. Вы не можете изменить происходящее таким образом, чтобы это совпадало с тем, к чему вы заранее подготовились.

В: Имеете ли вы в виду что, применяя тренировки со свободной работой, вы должны пытаться избегать следующей мысли «Против этого человека я применю эту технику, а затем я попытаюсь сделать kotegaishi»

О: Да. Вот почему мы проводим различные виды тренировок для достижения разных целей. И почему только продвинутые ученики выполняют свободную работу. В Вудстоке мы проводим подобные занятия раз в неделю. У нас есть две группы подобного уровня, одна для людей, которые могут приходить утром, другая для тех, кто может приходить вечером. Суть в том, что они уже знают техники и выполняют их не задумываясь. Поэтому в этих группах у вас появляется шанс проводить тренировки в другой форме.

В: Как вы проводите эти занятия?

О: Я приглашаю всех выше второго кю, которые хотят посетить занятия, и я тренируюсь вместе со всеми. Всё происходит в порядке очереди. Обычно я начинаю с katatetori, для того, чтобы все вошли в ритм и все работают по очереди, четыре или пять человек атакуют, а вы просто двигаетесь, и выполняете техники. Каждый работает над тем, что хочет. У вас может быть идея техники, которую вы хотите попробовать, но суть в том, что вы должны быть готовы отбросить эту идею, если ситуация не подходящая, а не пытаться во что бы то ни стало ее выполнить. В подобных ситуациях вы осознаете то, что даже если вы не можете выполнить определенную технику, вы всегда можете двигаться. Свободное движение возможно только в случае, если ваше сознание свободно. Это то над чем я работаю. Но это не то, чему я могу научить, потому что этому нельзя научить. Вот почему я тренируюсь со всеми. В эти моменты я сам развиваюсь. Иногда, когда с стороны кажется, что я учу, на самом деле, я напоминаю некоторые вещи сам себе.

В: У нас может быть на занятии 10 человек и будут две группы: в одной 4 человека, а в другой 5 человек, а Харви берет одного и тренируется с ним. Таким образом, в то время как все работают одни против четверых или пятерых в течение часа, Харви в течение часа тренируется с одним. Можно ли практиковать то же самое на обычных занятиях?

О: Не точно также, но таким же образом. Например, когда вы выполняете определенную технику и у вас определенный уровень, вы можете не принимать определенные стойки. Просто предполагается что вы будете выполнять именно эту определенную технику. Если вы знаете, что кто-то собирается захватить ваше запястье, то это единственное что может произойти. Вы знаете это потому, что вы заранее об этом договорились. Когда вы практикуете таким образом, что вы фокусируетесь на одной конкретной части, вы теряете способность расширять ваше внимание. Каждый раз, когда вы выполняете технику как наге, а также в качестве уке, вы должны практиковать так, как будто вы не знаете что должно произойти. Каждый раз вы должны освобождать своё сознание. Освобождая своё сознание, вы обостряете своё восприятие. Вы фокусируете ваше внимание и избегаете опасности простого механического копирования техник.

В: Мне кажется, что даже в статичных техниках нельзя позволять им быть статичными. Вам необходимо быть в движении, немного впереди.

О: Это важно для понимания того, как вы управляете своим вниманием. Даже если это выглядит статичным, если ваше сознание расширено, если вы относитесь к этому определенным образом, тогда если кто-то хватает вас в вашем сознании, должно возникнуть что-то отличное от: «Ой, он меня схватил». Вы просто двигаетесь, связываетесь с направлением атаки и переводите её во что-то своё.

В: А что вы думаете по поводу ukemi? Кажется, многие сегодня делают некие стилизованные формы укеми. Это выглядит очень технично. Что вы думаете, по поводу того, как необходимо изучать укеми.

О: Ну, как я уже говорил, меня никогда не учили укеми, даже как кувыркаться. Я всегда просто пытался повторять движения так хорошо, как только мог. Вы должны стараться добиться спонтанности в выполнении укеми. Атакуйте по-настоящему, а затем следуйте за движением как можно точнее и реалистичнее. Я думаю, если вы пытаетесь в уме представить выполнение какого-либо вида укеми, вы можете стать очень закомплексованным. Ваш разум будет так занят выполнением техники, что вы потеряете связь с тем, что происходит в действительности. Вместо этого вы постоянно будете думать о том, что делать дальше, а это не является целью наших тренировок.

В: То, что вы говорите об укеми, об отсутствии заранее продуманных идей по поводу того, как вам правильно упасть или быть очень техничными, напомнило мне то, что вы говорили о более свободных формах тренировки, о попытках следовать тому, что происходит. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее.

О: Все что вы сказали, касается и наге, и уке. Это всё находится в одном человеке. Вы не можете быть спонтанным, свободно парящим существом днём и прямой и жестокой личностью вечером. Вы один человек, и вы не можете измениться, просто надев плащ или маску. Человеку нельзя измениться подобным образом. Необходимо всё свести к некой середине. Если вы не податливы в качестве уке, если вы не свободны как уке, вы никогда не будете податливы и свободны в качестве наге. Иногда вы делаете большие успехи в одной области. Вы обнаруживаете, что в других областях вы отстаёте, но это на самом деле части одного целого. Одна сторона, допустим левая, – свободнее, чем правая сторона. Поэтому левая сторона должна научить правую сторону, но это стороны одного и того же человека. Вы едины. До тех пор, пока обе стороны не станут свободными, это не будет свободный организм.

В: Как вы считаете, на что необходимо обращать внимание при атаках в качестве уке?

О: Я считаю, что когда вы защищаетесь, допустим, в случае когда вы наге, вы должны просто следовать тому, что происходит и атаковать. Просто завершите это, а затем в силу своих способностей вы позволяете своему телу следовать за движением и за тем, что происходит. Если вы разъединяетесь в какой-то момент – это уже не атака. Также нельзя назвать атакой то, если вы говорите «Я собираюсь ударить Лоуэлла, но как я буду после этого падать?» Я должен выработать план как впечатляюще упасть или как упасть определенным образом. И затем я уже не намереваюсь ударять или атаковать. Это больше походит на то, как если бы я начал давать тебе что-то, а затем отобрал это назад.

В: Существует ли определенный уровень, на котором вы начинаете говорить «Я собираюсь атаковать, и если наге не отреагирует, то получит удар»?

О: Я не верю в это. Честная атака – это то, что мы используем в Айкидо для работы над определенными вещами. Но существуют определенные элементы защиты. Это трудно объяснить, но у вас должен быть определенный контроль там, где в то же самое время вы отдаете все. Допустим, вы атакуете новичка, вы демонстрируете ему ваше намерение, но вы не собираетесь покалечить его. Стараясь защитить того, кто менее опытен чем вы, вы усложняете тренировки постепенно. Это всегда построение. Это то же самое, что увеличение нагрузки. Вы никогда не будете заставлять поднять сразу 200 килограмм, т.к. это не продуктивно. Гораздо эффективнее постепенно прибавлять по 2 килограмма. Каждый раз немного больше, так, чтобы человек справился с этим. Таким образом, мы «строим» друг друга.

В: Если существует какая-то вещь, о которой необходимо постоянно помнить при выполнении укеми, то как бы вы сформулировали её? Одна вещь, которая бы позволила сделать это наиболее эффективно.

О: Полное внимание. Если ваша энергия или внимание направляются вовнутрь, вы обязательно повредите себя. Если вы осознали, что при выполнении укеми с вами это происходит, я думаю, вы должны успокоиться и расширить своё внимание наружу. Единственный раз когда я покалечился, было когда я отвлёкся. С технической точки зрения я не стал бы давать советов по поводу выполнения укеми, по какому-то определённому вопросу или вообще. Я бы обратил внимание на те же самые вещи, которые вы наблюдаете при изучении tai ne henko. Все перед собой, на одной линии и отцентровано. Когда у вас всё это войдет в привычку, тело само будет защищать себя, двигаться туда, куда необходимо. Когда вы изучаете техники это приспособления для поиска равновесия. Это одна из целей. Трудно сказать что это моя идея. Мы делаем что-то с помощью техник. В конце концов, эти техники необходимы для оказания боевого воздействия на человека против которого они направлены. И, в конечном счёте, они должны изменить человека, который применяет их. Другими словами для чего вы что-то делаете, для самозащиты? Или ради мысли о том, что может быть, никогда не произойдет с вами?

В: Насколько важна, для улучшения техники у учеников, работа с оружием?

О: Я считаю, что suburi очень важны. Мои тренировки с оружием не очень продолжительны просто потому, что я получаю большее удовольствие от занятий без оружия. Иногда когда я начинаю занятия я думаю «О, сегодня мы поработаем с оружием», а затем когда я вижу как хорошо получаются техники мне жалко останавливать это движение и переходить к работе с оружием. Но я думаю, что связь обычных техник и работы с оружием очень важна, если это правильно использовать, Я не имею в виду выполнение ката, которое часто превращается в простое коллекционирование. Я имею в виду то, что вы берёте в руки боккен или джо и учитесь у одного из шиханов (Shihan), одного из тех, кто знает как с ним обращаться, как расширить себя через оружие, как связать его со всеми техниками. Если использовать оружие таким образом, оно становится проводником /гидом/, а не простым инструментом. Оружие в этом случае становится вашим продолжением, чем-то похожим на антенну.

В: Это отличается от других ваших тренировок с оружием, потому что много лет вы практиковали Иайдо (Iaido). Получается, что использование вами оружия в Айкидо очень отличается от его использования вами в Иайдо.

О: Я практиковал иаидо в течение 10 лет, и оно мне по-настоящему нравилось. Я много взял из него с точки зрения движений. Я получал массу удовольствия от этих занятий. Трудно сказать, почему я прекратил, может просто потому, что перестало хватать времени на это. Я стал уделять больше времени рисованию (моей основной специальности) и Айкидо. Когда я прекратил занятия Иайдо, я забыл многие формы движений. Они смешались в моем сознании, но сейчас, когда иногда в додзё меня спрашивают о них, я вспоминаю вещи, которые когда-то учил. Очень приятно заниматься Иайдо весной, когда двери додзё открыты. Снаружи додзе у нас находится дренажный канал, и весной и осенью, когда потоки воды создают иллюзию настоящей бурной реки, это создает особое чувство. Хотя сейчас я не уделяю достаточного внимания работе с оружием, для того чтобы продолжать мыслить категориями разрезания и выпада очень важно периодически брать боккен и выполнять субури.

В: Сугано сенсей (Sugano Sensei) однажды сказал, что нет необходимости запоминать последовательность ката. Вы изучаете основные движения, как обращаться с оружием, а затем просто создаете свою собственную ката. Вы просто двигаетесь и это очень полезно для тренировок. Но кажется, это идёт в разрез с мыслью о том, что необходимо выучивать большое количество специальных ката.

О: Я думаю точно также. Может быть, потому, что мне никогда не нравилось этим заниматься. Я никогда не был коллекционером. Я был накопителем, и я должен был избавляться от вещей, которые приносила мне моя работа. Я нарисовал допустим тысячи картин, но мне не удалось продать их все, поэтому они накапливались у меня. Моя жена Петти говорила: «Давай от них избавимся», и я говорил «Хорошо, давай». Но затем я думал «Да, конечно. Но эта картина очень красивая, а эту я могу доработать». Но я не понимаю коллекционирования вещей в смысле раскладывания их по полочкам. Мне больше нравится идея переделывания и отбрасывания. В этом случае вы оставляете основное. Вы не приобретаете антикварные безделушки. Вы получаете то, из чего, как из семени, вы можете что-то вырастить. Вы приобретаете что-то живое и поэтому вам не надо постоянно вытирать пыль с этого, а кроме того это еще и функционально. Иаидо было очень ценным для меня, когда я этим занимался, но я всегда знал что ката, которую я выучил я должен постоянно повторять, иначе говоря, стирать с них пыль чтобы не забыть их. И это было неким обязательством, необходимым, чтобы сохранять вещи чистыми. Поэтому однажды, я почувствовал, что я не могу больше уделять этому того внимания, которое это требует. Но когда вы практикуете с мыслью использования оружия в качестве вашего продолжения. При приобретении определенной связи с оружием, это становится основой, из которой может что-то вырасти.

В: Иногда, когда я выполняю некую кату, которую я не выполнял некое время, я понимаю, что я начинаю смешивать несколько различных последовательностей или отдельных движений в одно. Получается, что я составляю кату сам.

О: Большинство ката составляются кем-то и прекрасно, что это делается. Составляющие их, большие мастера и это то, чем они занимаются. Кто ещё кроме них будет это делать? Я занимался Иайдо и, должен признаться, многие там были настоящими «занозами в заду». Этого я не мог вынести. Дело было в том, что они спорили, они постоянно придиралась по мелочам по любому поводу. Просто придирались по мелочам. Проблема была в том, что это было искусство, в котором без поединка и «убивания» друг друга мечами не понятен результат. Поэтому ученики большую часть времени просто критиковали друг друга. Это имело отрицательный оттенок. Когда преподавал Мицадзука сенсей (Mitsazuka Sensei), это было великолепно, это было позитивно, было весело, и я с удовольствием учился, мне всегда было мало. Но, когда преподавал кто-то другой, – было очень утомительно и скучно. Вы чувствовали, что вы выполняете лишь их прихоти и капризы. И настал момент, когда я перестал хотеть этим заниматься. И что в конце концов я получил?

В: Коллекцию различных ката?

О: Да, коллекцию ката. Это великолепно, я действительно получал от этого удовольствие. В них все было правильно. Но что, в конце концов, остается с вами. Скажем так, все проходит, а вы остаетесь с чем-то, чем-то более значимым.

В: Это похоже на «научите человека ловить рыбу»…

О: Точно. У вас могут быть прекрасные снасти, но всё равно вам необходимо иметь знания как это делается, вы должны иметь выработанную вами самими оценку и понимание процесса. Это не простое коллекционирование. Мы выполняем shihonage каждый раз по-разному. Потому что ситуации разные. Мы знаем, что техника будет работать потому что мы постоянно чувствуем партнёра. Но каждый раз она выполняется по- новому.

В: Я видел очень много различных стилей в отношениях между учениками и их сенсеем. Для некоторых их сенсей подобен Богу, для других их сенсей – фюрер, для третьих – это психоаналитик, который может дать советы по проблемам личной жизни. Как вы считаете, какими должны быть отношения между учеником и сенсеем в Айкидо?

О: Это отношения между двумя людьми и я не стал бы говорить, что это отношение между учеником и учителем. У некоторых людей есть потребность в определённом виде отношений. В здравом они уме или нет – это меня не касается. Я знаю, какие отношения я бы хотел иметь с людьми. Такие отношения у меня сложились с Ямада сенсеем. Основой этих отношений всегда были огромное уважение и любовь. Всё потому, что он никогда не старался навязать своим ученикам ничего, кроме того, что он тот кто он есть на самом деле и принимать его нужно таким образом. Он очень талантливый и творческий учитель. Он не выставлял себя в качестве кого-то, перед кем необходимо раболепствовать. Он человек и только этого достаточно для того, чтобы быть уважаемым. Что касается меня, я знаю как я хотел бы чтобы люди обращались со мной и обращаюсь с другими также. Многие из моих учеников умнее меня, у них разные таланты и иногда они более талантливы. Разве могу я становиться богом просто потому, что я занимаюсь этим 35 лет и обладаю определенными знаниями, умениями и навыками? Всё это означает лишь то, что я могу преподавать, и это также накладывает на меня ответственность быть чуть-чуть лучше, чем я был бы на самом деле, потому что у меня есть эта ответственность. Перед выполнением некоторых вещей я должен подумать дважды, потому что я несу ответственность перед большим количеством людей. Я не хочу ничего ломать – в этом моя суть. Если что-то идет хорошо, я не буду останавливать это, а если все идет отлично, я не люблю, чтобы что-либо вмешивалось в это. В крайнем случае я постараюсь только улучшить это. Ваши ученики уважают вас, вы уважаете своих учеников и не надо больше ничего делать.

В: Наблюдали ли вы какие-либо ситуации, случающиеся в некоторых додзе, которые, по вашему мнению, мешают общему успеху?

О: Мне трудно об этом говорить. Я смотрю на это по другому, т.к. я не критикую другие додзе и школы. Может быть они хотят видеть себя в другом месте. Я знаю в каком месте хочу быть я. В моей школе практически отсутствуют такие проблемы, просто потому, что ученики очень хорошо относятся друг к другу. Ученики преуспевают если атмосфера способствует занятиям, а вы не калечите их физически или эмоционально.

В: Иногда новички жалуются мне, что они работают с кем-то, кто очень груб с ними или быстр для них. Что необходимо предпринять, если ваш партнер очень груб или не реагирует на просьбы выполнять технику медленнее или мягче?

О: Это жизненная проблема … Мы пытаемся минимизировать ее как проблему, мы пытаемся контролировать ее, делаем все, что в наших силах. Безусловно, это то против чего мы боремся. Мы пытаемся бороться с этой бесчувственностью по отношению к другим. Мы должны помогать друг другу совершенствоваться. Если ты не помогаешь продвигаться новичку, своему партнеру, то не продвигаешься сам. Поэтому я считаю что те, кто оказываются жертвой в подобных ситуациях должны сказать об этом своему партнеру. Я считаю это очень конструктивный способ решения таких проблем. Если это не срабатывает, они должны извиниться перед партнером за то, что им постоянно придется говорить об этом инструктору. У них должна быть возможность обратиться к своему инструктору. В моей школе все ученики имеют возможность решить со мной любую проблему, но если по каким-либо причинам они стесняются или чувствуют, что не могут, они имеют возможность обратиться к старшим ученикам. Додзё должно быть организовано таким образом: если я не решаю проблему сам, эту проблему решат другие, потому что всегда есть сочувствующие и ученики подходят к ним и решают с ними все проблемы.

В: Эти люди выступают в качестве посредника?

О: Да. Иногда возникает непонимание. Такие вещи случаются, иногда это не преднамеренно, но людям кажется, что ими пренебрегли. Мы часть общества и у нас те же проблемы.

В: Вы помогаете тренироваться многим женщинам, обладающим черным поясом. Если ли что-то, о чем необходимо помнить женщинам, или все равны?

О: Все равны. Если у женщины проблемы она должна обратиться ко мне, рассказать о них. Когда я преподаю я обращаю внимание лишь на то, что кто-то менее физически развит, меньше ростом и для меня это важнее нежели вопрос мужчина передо мной или женщина. Если здесь примешиваются другие проблемы, эмоционального или умственного порядка, которые необходимо решить, я всегда стараюсь помочь. И мужчины и женщины приходят и просят совета по поводу того, что кто-то очень груб, кто-то очень силен, или они чувствуют себя подавленно. Но, в принципе, для меня все равны. Если кто-то преуспевает, и я прошу его провести тренировку для меня неважно мужчина это или женщина.

В: В продолжение этой темы. Несколько лет назад в одном из журналов была дискуссия о статусе женщины в Айкидо и задавались вопросы почему в мире так мало женщин с высоким рангом в Айкидо и почему в Японии нет женщин шиханов. Что вы думаете по этому поводу?

О: Я не знаю много о Японии. Это культура, которую я познавал через Айкидо. Меня не очень волнует, как к этому относятся в Японии. Все, что мы можем – работать там, где мы есть, над тем, кто мы есть. Это единственное, что должно нас волновать. Это моя точка зрения. Если другие хотят обсуждать этот вопрос – пожалуйста. Но я считаю, что необходимо заглянуть в прошлое и посмотреть, что делалось до этого. Вас не должно заботить то, что происходит в Японии, что и почему они делают или не делают. Нет смысла забивать себе голову тем, что вы не контролируете. Все, что вы можете – это делать что-то в своей жизни и в додзё, быть последовательным в том, как вы обходитесь с людьми, как тренируете учеников. Если кто-то преуспевает, заметьте это, поддержите его, заставьте его проводить тренировки. Вы знаете, Ямада сенсей опередил свое время в этом вопросе. Я вспоминаю момент, когда он впервые предложил вести занятия в Нью-Йорк Айкикай Сибиле Хан (Sybila Hahn). Сейчас это не кажется чем-то невероятным, но тогда 25 лет назад ни в одном из додзе шиханов не было женщин – инструкторов. Он был первым. Я вспоминаю как он, смеясь, говорил кому-то: «Посмотрим, что они на это скажут». Но Сибила ему очень помогала, она была сильной и у неё была чистая отточенная техника, поэтому он и разрешил ей проводить занятия.

В: Харви, я думаю, мы на этом закончим. Спасибо большое. У нас состоялся очень интересный разговор, который заставил взглянуть на многие вещи по-новому.

(c) Translation into Russian Sergey Ushakovsky