[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]

Тихонников вытащил из кармана разгрузочного жилета пачку контрабандных «Житан» и задумчиво закурил, медленно обводя взглядом посетителей ресторана. Вечером небольшой зал заполнялся до отказа. Лица были, конечно, все те же. Чего еще ждать от уездного городишки? Он поздоровался со знакомым гестаповцем и взглянул на часы.

«Я опоздала, – раздалось над ухом. – Недурные часики». Шура Шуткина появилась, как всегда, неожиданно.

«Когда ты приходила вовремя? Часы – швейцарские, военные. С одного гауптмана. Ему – полкило гвоздей из фуфломета, мне – хронометр». Шура присела за его столик, закинула ногу на ногу, и тоже закурила, выпустив дым ему в лицо. «Тебе необыкновенно идёт зимний камуфляж, – сказал Тихонников. – Только вот…»

«Мы будем говорить о моей одежде?» – прервала его Шуткина.

«И о моих часах. Знаешь, что? Купи у меня Соснина».

«Соснина? Бургомистра? Он у тебя? И моя разведка ничего не знает?»

«У твоей разведки второй день месячные. А мы захватили его сегодня ночью. Видишь, как спокойно вокруг, – Тихонников обвёл рукой зал. – Никто ещё не знает ничего. Скрывают, сволочи».

Шура засмеялась. «А на хуя мне Соснин?» К столику подошёл слегка пьяный знакомый гестаповец, взглянул на Шуру и одобрительно подмигнул Тихонникову. Потом, как фокусник, извлёк из-за спины две бутылки пива и поставил между ними. «Их гратулирен зих», – сказал немец, захлопал в ладоши и пошел к сцене пялиться на стриптизёршу Нину.

«Данке, – сказал Тихонников, кивнув, и повернулся к Шуткиной. – Как на хуя? Пригодится. Он же бургомистр. Уважаемый человек. Пока суд да дело, девчонки твои им попользуются. Купи. Мне деньги очень нужны».

Шура повернулась к сцене. Под одобрительный аплодисмент давешнего гестаповца и еще пары-тройки немцев Нина сняла бюстгальтер и скользнула руками к трусам. Резинка внезапно лопнула и трусы упали на пол. Несмотря на явную неудачу номера, немцы продолжали хлопать. Нина стряхнула с ног свои большие солдатские ботинки, судорожно всхлипнула и, закрыв лицо руками, с плачем убежала за кулисы.

Шуткина вздохнула. «Ладно. Но на товар надо посмотреть. Всё делаем быстро. У тебя сорок минут», – она постучала пальцем по стеклу часов Тихонникова. Тот даже не стал скрывать радости по поводу наметившейся сделки. Они быстро встали и покинули ресторан, оставив на столе нетронутое пиво.

На улице стеной шёл крупный пушистый снег. Тихонников коротко оглянулся. За их спинами выросли две изящных фигурки в белом, как у Шуры, камуфляже. «Они нас проводят. Вряд ли ты против, – сказала Шура. – Далеко идти?»

«Да тут рядом. Старая школа. Минут пять ходу-то всего».

«И минут двадцать на ритуал. Ты можешь уложиться», – Шуткина усмехнулась.

Сторож Мальцев провел их в физкультурный зал. Там выполнял упражнения на брусьях начальник тихонниковской разведки, Дмитрий Кузьминов, дядька большой хитрости и жестокости. «Ого! Коллеги пожаловали, – приветствовал он Шуру и её девочек, спрыгивая со снаряда. – За покупками?»

Шура промолчала. Тихонников кивнул Мальцеву и встал напротив Шуткиной. Мальцев открыл дверь в подсобку и выволок оттуда упирающегося связанного Соснина. Тот злобно щурился на неяркий свет шестидесятиваттных лампочек и шёпотом матерился.

Мальцев положил ему руку на плечо. Соснин зашипел. Как того требовал ритуал, Мальцев швырнул связанного на пол между торгующимися. Шура толкнула Соснина ногой: «Вот за это?! Сорок марок».

«Шура, побойся Бога!» – Тихонников возвёл глаза к потолку.

«Что ты можешь знать о Боге?! – взвился под ногами Соснин. – Ты, опустившаяся свинья, изувер, ебаный козел, пиздюк, христопродавец!»

Тихонников несильно толкнул его ботинком в зубы, и Соснин прикусил язык. Тихонников показал на него рукой: «Видишь, какой грамотный. Золото-человек. Реально тебе говорю, второго такого не найдешь. Книгочей, бургомистр, христианин. Гегеля читал».

Шура снова толкнула Соснина под ребра: «Семьдесят. Слишком много пиздит».

«Тебе не угодишь. Многим ведь девушкам нравится, когда ещё и говорит хорошо. Он ещё и моет всё. Ну просто всё помыть может. Даже тебя. Если захочешь. Он послушный вообще-то».

«Не знаю», – Шура с сомнением посмотрела на подозрительно притихшего Соснина. Тот стремительно дернулся и укусил Тихонникова за ботинок.

«А, блядь!» – Тихонников непострадавшей ногой наступил Соснину на шею.

«Фак ю!» – зашипел тот и отпустил обувь. «Ведь он ещё и по-английски мастак. Я же говорю, клад, – морщась, продолжал Тихонников. – Он, блядь, у себя в конторе гвозди для пальто в стену вбил – залюбуешься».

«Сто десять. Я ведь к нему в контору не пойду. Какой-то он у тебя лохматый, немытый. И одежда. Это что у них, форма такая?»

«Так ведь я за тряпки денег не прошу. Как захотите, так у себя и оденете. Хоть в юбку, на хуй, мне поебать. А помыть я его не успел просто. Сама ведь сказала – сорок минут».

«Сто двадцать. Больше не дам – не за что».

«Три бутылки шнапса в кабаке. Хуевого», – подал снизу голос Соснин.

«Сто пятнадцать. Очень много пиздит».

«Шура, ну еб твою мать, не от жадности ведь прошу, дела для. Фуфлометы-то почём нынче, а? А стрелять чем? Скоро ведь, в натуре, бескровная война будет, говном заряжать начнём».

«Сто».

«Ну что за хуйня! – застонал Тихонников и в бессильной злобе пнул Соснина два раза в бок. – Димка, ну, расстегни ты ему штаны, пусть хоть вон девчонки глянут».

Соснин заверещал, как белка. Кузьминов наступил ему коленом на горло и рванул за ширинку обеими руками. Пуговицы брызнули в стороны. Девушки посмотрели.

«Полторы штуки», – сказала одна. Вторая кивнула. Шура усмехнулась: «Ты слышал».

«Две, – быстро сказал Тихонников. – И так грабите. Ведь халва-человек».

Шуткина кивнула и, отсчитав деньги, протянула их ему. Тихонников спрятал руки за спину, шмыгнул носом и сказал: «Еще мадеполамчику бы, на маскхалаты. Метров сто. У тебя есть, я знаю».

«Мадеполам завтра. Этот – сегодня».

«Ладно, ладно, – замахал руками Тихонников и взял деньги. – Пересчитывать уж не буду. Я тебе, Шуткина, верю».

Помолчали. «Как назовете-то? – он кивнул на Соснина. – Мы Мяфой звали».

«Не знаю, – сказала Шура, закуривая. – Серёжей, наверное. Или Федей».

Девки ловко спеленали Соснина какой-то специальной тряпкой, приспособили к переноске шест для прыжков и исчезли. «Действительно, ведьмы, – покрутил головой Кузьминов и подошел к Тихонникову. – Ну что, без обману?»

«Иди, иди. Занимайся, – тот сунул десятку Мальцеву и, пряча деньги в карман, кивнул на брусья. – В здоровом, блядь, теле – здоровый дух. Мне подумать надо». Он уже прикинул, что если купить у барыги себе английские спецназовские ботинки, то на восемь-десять, смотря по состоянию, фуфлометов у того же барыги хватит. Тогда можно и приступать к выполнению плана. А план у него был замечательный.

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8]