Записал шрамана Кё:кай из храма Якусидзи,
что в правой части Нара.

Одни подданные сжигали храмы и выбрасывали изображения будд, другие подданные - строили храмы и распространяли Закон Будды. Один из них, бывший государь Сё:хо: О:дзин Сё:му первым отлил огромную статую Будды, упрочил Закон на вечные времена, обрил голову, облачился в одежды монаха, прошел посвящение, творил добро и справедливо повелевал народом. Его сострадание достигало животных и растений, а его добродетель не знала примера в прошлом. Он был обласкан судьбой и стал первым [в Поднебесной].

Он стоял выше Неба, людей и Земли и [повелевал] духами. Он отличался такими добродетелями, что даже летающие в небе насекомые приносили траву для крыши храма, а ползающие по земле муравьи собирали золотой песок на постройку пагоды. Высоко поднялись стяги Закона, и во все восемь сторон развевалась их бахрома. Благословенная лодка Закона скользила легко, и парус ее овевал ветром небеса. Цветы счастливых предзнаменований расцветали в стране повсюду, соперничая друг с другом, а воздаяние указывало на доброго и злого. Вот почему бывшего сударя называли Се:хо: О:дзин Се:му.

...много принимают страданий. Злые дела ведут, нас, как за удила, в места страданий, а добрые направляют к границам спокойствия.

Глубокосострадательный усмиряет тигра на коленях своих, а любовь его к живому такова, что птицы находят приют на его голове. Семь добродетелей Мэн Чана и три чуда принц” Гуна из Лу свидетельствуют о том.

Кё:кай не наделен ни мудростью, ни красноречием. Он туп, как свинцовый меч, и почерк его некрасив. Он также глуп, как тот человек, который поставил метку на лодке, а когда он пишет, слова находятся в беспорядке. Но его жажда творить добро не знает устали, и он марает чистую бумагу, с ошибками записывая рассказы людей. Оборачивается - и ему становится стыдно, сердце - недовольно, лицо и уши покрываются краской. Молю о том, чтобы читающий это возымел стыд перед Небом и перед людьми, забыл мирское и стал хозяином своего сердца вместо того, чтобы сердце властвовало им. Пусть добродетели эти помогут прикрепить на левый бок крыло счастья - и полетим в небеса, пусть на правом боку зажжется светоч мудрости - и достигнем высот Будды, пусть неустанно подается милостыня - и вместе будем шествовать дорогой Будды.
 
1. Слово о наказании в этой жизни мучительной смертью за высокое мнение о собственной добродетели и за удар недостойного видом монаха
 
Бывший государь Сё:хо: О:дзин Сё:му, повелевавший страной О:ясима из дворца Нара, принес великий обет и весной первого года эры Тэмпё:, восьмого дня второй луны шестого года Змеи устроил пышную службу и совершил приношения Трем Сокровищам в храме Ганго:дзи, что в левой части столицы. Носившего высший разряд второго ранга принца Нагая, который занимал должность главного министра, государь назначил ответственным за раздачу пищи монахам. Один монах бесцеремонно приблизился к месту раздачи пищи с чашей в руках, чтобы получить рис. Принц увидел его и ударил монаха по голове жезлом из слоновой кости. Из раны на голове хлынула кровь. Монах схватился за голову, вытер кровь, злобно закричал и исчез неизвестно куда. Бывшие на службе монахи и миряне шептали друг другу: “Нехорошо, это - дурное предзнаменование”.

Прошло два дня, и один злодей пришел к государю, чтобы оклеветать принца, сказав: “Нагая хочет поднять мятеж и захватить престол”. Государь пришел в ярость и послал войска для сражения. Принц подумал: “Меня оклеветали и, верно, убьют. Лучше умереть самому, чем быть убитым другими”. Он напоил детей ядом и задушил их, потом выпил яду сам и умер. Государь повелел выбросить трупы из замка, сжечь их, а пепел развеять по морям, рассеять по рекам. Только кости принца выбросили в провинции Теса.

В то время в этой провинции стало умирать много людей. Жители в страхе обратились к властям, говоря: “Дух принца погубит всех в нашей провинции”. Государь услышал о том и повелел перенести останки на остров близ берега Хадзиками в уезде Ама провинции Кии, чтобы они находились поближе к столице.

Какая жалость! Известный всем во времена своего благополучия, принц исчез в один день, когда несчастья обрушились на него. Верно говорю - он превозносил собственную добродетель и ударил монаха, чем навлек на себя гнев защитников Закона и ненависть праведных божеств. Нельзя гневаться на носящего монашеские одежды, даже если он недостоин видом - он может оказаться скрытым святым. Потому в сутре “Кемангё:” говорится: “Знатный в прошлом рождении и попирающий голову Будды - греховны оба”.
Тяжел грех того, кто бьет и поносит облаченного в монашеские одежды.
 
2. Слово о том, как [Яматомаро] увидел прелюбодеяние вороны, отринул мирское и стал творить добро
 
Монах Сингон [звался в миру] Тину Агатануси Яматомаро. Он был управителем уезда Идзуми в земле Идзуми в правление государя Сё:му.

Перед воротами дома управителя росло высокое дерево. Вороны свили там гнездо, высидели птенцов и оберегали их. Самец улетал далеко в поисках пищи и кормил жену, охранявшую птенцов. Однажды, когда он улетел за кормом, прилетел другой [самец] и соблазнил жену. Соблазненная новым мужем и прилепившись к нему сердцем, она взмыла высоко в небо и улетела на север, оставив птенцов навсегда. Ее прежний муж прилетел с кормом - жены не было. Сколько-то дней он укрывал птенцов, не отлучаясь за кормом. Управитель заметил [перемену] и приказал слуге забраться на дерево, чтобы он осмотрел гнездо. Оказалось, что [муж] так и умер - укрывая птенцов.

Узнав о том, управитель сильно опечалился, сердце его наполнялось жалостью. Увидев, [к чему привело] прелюбодеяние вороны, он отринул мир, оставил дом, расстался с женой и детьми, бросил службу и последовал за высокодобродетельным Гё:ги, творил добро и искал Путь. Он принял имя Сингон. Он поклялся: “Умру вместе с высокодобродетельным Гё:ги и вместе возродимся в земле Запада”.

Жена управителя тоже происходила из рода Тину-но Агатануси. Когда управитель покинул ее, она оставалась ему верна. Сердцем была чиста и злобы не затаила. Когда ее сын занемог и был уже на пороге смерти, он сказал матери: “Если выпью твоего молока, жизнь моя продлится”. Тогда она дала грудь больному сыну. Он выпил молока и вскричал: “Расстаюсь со сладким молоком матери и умираю!” И тотчас же умер. Горюя об умершем сыне, жена управителя тоже оставила мир и посвятила себя доброму Закону [Будды].
Сингон оказался обделен судьбой, его связь с высокодобродетельным Гё:ги была непрочна и он умер раньше его. Оплакивая его, высокодобродетельный сложил песню:

Ты - ворон,
Лживый ворон:
Сказал,
Что будем вместе,
А умер раньше меня.

Когда разводят огонь, сначала собирают дрова. Перед тем, как пойти дождю, становится влажным камень. Перед тем, как решиться встать на Путь, управитель увидел прелюбодеяние вороны. Перед тем, как творить добро, видят страдания. Таков путь к просветлению. Так происходит в мире желаний. Кто ненавидит его, да отринет; глупец же - пусть прилепится.

В похвале говорится: “Достоин восхищения Тину-но Агатануси. Увидев прелюбодеяние вороны, он отринул желания и отверг недолговечные цветы, омывал тело, творил доброе, молился о даровании мудрости и желал возродиться в мире спокойствия. Он освободился от оков этого мира. Он превосходил других в желании освободиться от всего земного”.
 
3. Слово о наказании мучительной смертью в этой жизни злого сына, который из любви к жене задумал убить свою мать
 
Коси-но О:маро был родом из деревни Кама, что в уезде Тама провинции Мусаси. Мать О:маро звали Кусакабэ-но Матодзи. Во времена правления государя Сё:му, О:томо. Имя неизвестно. Отправил О:маро в Цукуси охранять границу на три года. Мать последовала вслед за ним, чтобы они могли заботиться друг о друге, а жена осталась присматривать за домом.

О:маро расстался с женой и, не в силах снести разлуки с ней, задумал дурное: убить мать и под предлогом соблюдения траура оставить службу и вернуться домой, чтобы быть вместе с женой. У матери от рождения было благочестивое сердце. [Сын] сказал ей: “На восточной горе будет большая служба, и на ней будут семь дней толковать "Сутру лотоса". Ты слышишь меня?” Обманутая мать хотела послушать сутру. Исполнившись благоговения, она омылась горячей водой и, очистившись телом, отправилась вместе [с сыном] в горы. [Вдруг] сын злобно посмотрел на нее бычьим взором и сказал: “Ложись на землю!” Мать взглянула ему в лицо и ответила: “Что ты говоришь? Тобой овладел дух?” Сын обнажил меч, чтобы убить ее.

Мать распростерлась перед ним и сказала: “Дерево сажают, чтобы снимать плоды и укрываться в его тени. Детей растят, чтобы они служили [родителям] поддержкой и опорой. А сейчас дерево, на которое рассчитывала, не может защитить меня от дождя. Отчего мой сын не стал таким, каким я хотела видеть его?” Сын не слушал ее. Горюя, мать сняла одежду, разложила на три части и, стоя перед сыном на коленях, сказала свое последнее желание: “Возьми одежду и вспоминай обо мне. Одна часть отходит тебе, моему первенцу, одну отошли среднему сыну и еще одну - младшему”.

Когда негодяй подошел к матери, чтобы отрубить ей голову, земля разверзлась и стала поглощать его. Мать мигом вскочила, схватила сына за волосы и, подняв глаза к небу, заплакала и сотворила молитву: “Мой сын сошел с ума. Он вне себя. Так пускай грех его будет прощен”. Она крепко держала сына за волосы, но земля поглотила его. Сострадательная мать вернулась домой, держа его волосы в руках. Она устроила заупокойную службу, положила волосы в ящичек перед статуей Будды и благоговейно попросила монахов] читать сутры.

Глубоко было сострадание матери. Так глубоко, что она пожалела злобного сына и вершила ради него благочестивое.

Верно говорю - близко наказание в этой жизни за пренебрежение сыновним долгом, и злой грех этот не останется без наказания.
 
4. Слово о том, как мерялись силой две богатырши
 
Во время правления государя Се:му, на рынке Огава, что в уезде Катаката провинции Мино, жила богатырша. С рождения обладала она телом большим. Ее звали Мино-но Кицунэ. Она приходилась потомком в четвертом колене тому, чьей матерью в давние времена был Мино-но Куни-но Кицунэ. Сила ее равнялась силе ста человек. Она жила на рынке Огава, хвасталась своей силой, приставала к проезжавшим купцам и грабила их.

В те же времена в деревне Катава, что в уезде Аити провинции Овари, тоже жила богатырша. С рождения обладала она телом маленьким.
Она приходилась внучкой монаху До:дзё:, жившему в давние времена в храме Ганго:дзи.

Услышав, что Мино-но Кицунэ пристает к людям и грабит их, она решила померяться с ней силой. Погрузив на судно пятьдесят коку моллюсков, она бросила якорь у того рынка. Кроме прочего, она приготовила двадцать розг.
Пришла Кицунэ, забрала всех моллюсков и продала их. “Откуда ты пришла?” - спросила она. Владелица моллюсков не отвечала. Спросила еще раз. Та снова не ответила. Так она спрашивала четыре раза. Наконец та ответила: “Я не знаю, откуда я пришла”. Кицунэ сочла [такой ответ] оскорбительным и хотела ударить ее. Но та схватила ее за обе руки и ударила розгой. Розга врезалась в тело. Ударила другой розгой. Она врезалась в тело. Ударила десятью розгами, и все они врезались в тело. Кицунэ сказала: “Сдаюсь. Вела себя плохо. Сожалею”. Стало ясно, что [владелица моллюсков] была сильнее Кицунэ. Владелица моллюсков сказала: “Впредь ты не будешь жить на этом рынке. Если же осмелишься жить здесь, забью тебя до смерти”.

Кицунэ покорилась - не жила на том рынке и не грабила. Люди на рынке радовались спокойствию.

В мире всегда есть сильные. Истинно говорю - сила такая обретается в настоящем, если в прошлом были посеяны [семена] для взращивания такой силы.
 
5. Слово о почитании китайского бога и принесении ему в жертву быков, о милостивом освобождении животных и о воздаянии в этой жизни
 
В деревне Надэкубо, что в уезде Хигасинари провинции Сэццу, жил богатый домохозяин. Имя его неизвестно. Во времена правления бывшего государя Сё:му, чтобы освободиться от проклятия китайского бога, этот домохозяин семь лет кряду убивал и приносил ему в жертву быка. Всего он сгубил семь быков. Семь лет он молился, а потом вдруг в одночасье тяжко занемог. И еще семь лет ни лекари, ни снадобья не могли помочь ему. Звал он и прорицательницу, и она молилась за него, но ему становилось все хуже. Тогда он подумал, что тяжкая болезнь его - оттого что он убивал живое. И тогда, начиная с того года, как он занемог, каждый месяц без изъятия стал он по шесть дней отпускать животных на волю, придерживаясь в том заповедей. Когда видел, что кто-то собирается убить животное, покупал его не торгуясь. Посылал [слуг] на все восемь сторон, чтобы они выкупали и освобождали животных.

На исходе седьмого года он почувствовал приближение смерти и сказал жене с детьми: “После того, как умру, не сжигайте меня девять дней”. Так и сделав, жена и дети ждали назначенного дня.

Прошло девять дней, [домохозяин] ожил и рассказал: “Пришли семеро чудищ с головами быков и телами людей, привязали веревку к моим волосам и потащили. Смотрю, а дорога привела к высокому дворцу. Спросил: "Что это за дворец?" Страшными глазами уставились на меня чудища и грозно сказали: "Ступай скорее". Вошли в ворота дворца, и они сказали: "Он здесь". Я догадался, что они обращались к царю Эмме.

Царь спросил: "Это тот, кто убил вас?" Они ответили: "Да, это он . [Чудища] притащили стол для резки мяса, нож и сказали: "Решай скорее - виновен он или нет. Желаем зарезать его и съесть, как он зарезал нас.

Тут вдруг явилось десять миллионов людей, они развязали меня и сказали: "На нем вины нет. Он убивал, ибо поклонялся злому богу, желая освободиться от его проклятия". Семь чудищ и десять миллионов людей поставили меня между собой и спорили день за днем, как вода и пламень. Царь Эмма не выносил приговора. Чудища настаивали на своем, говоря: "Ведь это тот самый хозяин, что отрубал нам ноги, молился в храме предков для собственной выгоды, резал наши тела на куски и поедал. Теперь мы хотим так же зарезать его и съесть".
Десять миллионов людей вновь сказали царю Эмме: "Верно говорим: на нем греха нет. Во всем виноват злой бог. Подумай сам, царь, - ведь у истины больше свидетелей".

Минуло восемь дней, и вечером мне велели: "Приходи завтра". Получив повеление, на девятый день я отправился [для вынесения приговора]. Царь Эмма сказал так: "Поскольку большинство приговоров выносится большинством, я присоединяюсь к большинству".

Так был вынесен приговор. Когда семь быков услышали его, они стали облизывать губы и сглатывать слюну, как будто они резали мясо и ели его. Они подняли мечи и злобно сказали: "Мы не отомстили тебе, но мы ничего не забудем и отомстим позже".

Десять миллионов людей окружили меня со всех сторон, и мы покинули царский дворец. Меня несли в паланкине, а впереди [люди] несли поднятые стяги. Они пели мне славу и прощались, стоя на коленях. Все эти люди были на одно лицо. Я спросил: "Кто вы, добрые люди?" Отвечали: "Мы - те [животные], что ты выкупил и отпустил на волю. Мы не забыли твоего благодеяния и потому спасли тебя"” .

После того как [домохозяин] вернулся из дворца Эммы и ожил, он возносил нескончаемые молитвы. Теперь он не поклонялся другим богам, но верил только в Три Сокровища. Он поднял стяг над своим домом, превратил его в храм, поместил туда статую Будды, исполнял Закон и отпускал на волю животных. Храм назвали Надэдо:. [Домохозяин] излечился от болезней и умер, когда ему было больше девяноста лет.

В сутре “Бинаяке:” говорится так: “В давние времена, когда Карудай был жрецом, он принес в жертву овцу, и хотя потом он стал архатом, жена брахмана отомстила ему - убила его”. В сутре “Сайсё:о:кё:”" говорится о том же в подтверждение: “Русуй-тё:дза отпустил на волю десять тысяч рыб. Они переродились на небе и отдарили его в этой жизни сорока тысячами жемчужин”.
 
6. Слово о ревностном переписывании “Сутры лотоса” и о чуде дивном
 
Во времена правления государя Се:му в уезде Сагарака провинции Ямасиро жил некий муж, принесший обет. Имя его неизвестно. Дабы отблагодарить за четыре вида благодеяний, он переписал “Сутру лотоса” и разослал гонцов на все четыре стороны, велев найти сандаловое дерево, чтобы сделать ларец для хранения сутры.

Дерево нашли в столичном граде Нара, купив его за сто кан. Позвали мастера, дабы тот снял размеры и изготовил ларец. [Когда работа была закончена], попробовали вложить сутру [в ларец], да не смогли, ибо оказалось, что свитки были длиннее ларца. Горе [обетчика] было велико. Поскольку он не мог вновь найти [дерево], он сотворил молитву, отслужив службу так, как о том сказано в сутрах, позвал монахов, чтобы они замаливали грехи в течение двадцати одного дня.

Он плакал и говорил: “Пусть обрету дерево новое”. Прошло четырнадцать дней. [О6етчик] попробовал вложить сутру и увидел, что ларец стал немного длиннее и не хватает лишь чуть-чуть, чтобы свитки поместились в него. С еще большим усердием обетчик принялся за пост и покаяние. Когда же минул двадцать один день, он смог вложить свитки [в ларец]. Он удивился, поразился и спрашивал: стали ли свитки короче или ларец длиннее? Когда же сравнил длину свитков и ларца с прежними измерениями, то они оказались одинаковыми.

Верно говорю - [сутра] Махаяны силу свою показала, а обетчик тем самым веру свою испытал. Кто в том усомнится?
 
7. Слово о человеке ученом, который оскорблял скрытого под обличьем монаха святого, попал в этой жизни во дворец царя Эммы и был наказан в преисподней
 
Сяку Тико: родился в провинции Кавати. Он был монахом в храме Сукита, что в уезде Асукабэ в той же провинции. В миру он звался Сукита-но Мурадзи. Затем он изменил имя на Ками-но Сугури [его мать происходила из рода Асукабэ-но Мияцуко]. С рождения славился умом и в знаниях был первым. Он составил толкования к сутрам “Урабонке:”, “Дайханнякё:”, “Синханняке:”, читал и рассказывал ученикам об учении Будды.

В эти же времена жил и послушник по имени Гё:ги. В миру он звался Косина Фухито. Он родился в уезде Кубики провинции Этиго. Его мать происходила из рода Хатида-но Кусуси из уезда Отори провинции Идзуми. [Гё:ги] оставил жизнь мирскую и отринул желания, распространял Закон и наставлял заблудших. С рождения его отличал светлый ум, сам собой проникал он в суть вещей. Сердцем он был бодхисаттва, ликом - послушник. Государь Сё:му преклонялся перед его добродетелями и глубоко почитал его. Люди же превозносили его и славили, называя бодхисаттвой.

Зимой шестнадцатого года эры Тэмпё:, в одиннадцатой луне первого года Обезьяны [Гё:ги] был назначен дайсо:дзё:. Монах Тико: завидовал ему и злословил: “Я мудр, а Гё:ги только послушник. Почему государь хвалит послушника и доверяет ему, а мою мудрость не принимает в расчет?” Гнев обуял [Тико:], и он ушел в храм Сукита. Вскоре у него расстроился живот. Минул месяц. Чувствуя приближение смерти, он наказал ученикам: “Когда умру, не сжигайте тело. Подождите девять дней. Если ваши ученики будут спрашивать обо мне, отвечайте, что я отлучился по делам. Оставляйте их здесь и совершайте приношения. Не говорите людям [о моей смерти]”.

Ученики выслушали наставление, затворили дверь кельи и ни о чем людям не рассказывали. Тайком плакали, день и ночь находясь у ворот, и ждали назначенного срока. Когда к ним приходили их ученики, отвечали, как им было велено, оставляли их ночевать и совершали приношения.

За Тико: же пришли двое посыльных царя Эммы. Они отправились на запад и очутились перед высоким золотым дворцом. [Тико:] спросил: “Что это за дворец?” [Посыльные] отвечали: “Ты мудр, и имя твое известно в Стране Тростниковых Полей. Отчего же спрашиваешь? Знай: в этом дворце возродится бодхисаттва Гё:ги”. У ворот стояли два бога-человека в доспехах. На их головах были красные повязки. Посыльные преклонили колени и сказали: “Вот он”. [Царь Эмма] спросил: “Это ты, монах Тико: из Страны Тростниковых Полей и Свежих Колосьев Риса?” Тико: ответил: “Да”. Тогда [царь Эмма] указал на север и сказал: “Ступай по этой дороге”.

Тико: отправился вместе с посыльными. Хотя он не видел ни пламени, ни света солнца, тело и лицо опаляло жаром горячим. Хоть и страдал он от страшного жара, но в сердце своем сохранял решимость идти вперед. Спросил: “Отчего так жарко?” Ему отвечали: “Жар преисподней опаляет тебя”.

[Тико:] подошел к раскаленному железному столбу. Посыльные сказали: “Обними столб”. Тико: обнял столб, и его тело сгорело до кости. Минуло три дня, посыльные обмахнули столб обветшавшим веником и сказали: “Оживай, оживай!” И тогда он обрел прежнее тело. Опять пошли к северу и увидели медный столб, который был раскален пуще прежнего. Влекомый содеянным злом, [Тико:] снова должен был обнять этот страшно горячий столб. Ему сказали: “Обними его!” Он обнял его, и все тело сгорело. Минуло три дня, и [посыльные], как и в прошлый раз, обмахнули столб и сказали: “Оживай, оживай!” И тогда [Тико:] обрел прежнее тело. И снова пошли к северу. Стояла страшная жара, клубы дыма были огромными, как тучи, и птицы падали, опаленные жаром. [Тико:] спросил: “Где я?” Ему ответили: “Это преисподняя Аби. Здесь тебя будут жарить”. Тут монаха схватили, варили его и жарили. Только когда звенел колокол, жар спадал и [Тико:] мог перевести дух. Минуло три дня, [посыльные] зашумели в преисподней, говоря: “Оживай, оживай!” И снова Тико: ожил.

Стали возвращаться и пришли к золотому дворцу. [Посыльные], как и в прошлый раз, сказали: “Вот он”. Двое, стоявшие у ворот, сказали так: “Тебя призвали сюда, поскольку ты оскорблял бодхисаттву Гё:ги из Страны Тростниковых Полей. Тебя призвали, чтобы ты очистился от греха. Бодхисаттва же возродится в этом дворце, когда окончит жизнь в Стране Тростниковых Полей. Он скоро будет здесь, и мы ждем его. Не ешь ничего в Стране Мертвых и уходи скорее”. Вместе с посыльными [Тико:] стал возвращаться на восток. Очнулся - а уже девять дней минуло.

Пробудившись, [Тико:] позвал учеников. Они собрались, заслышав его голос, и плакали от радости. В великой печали поведал он без утайки ученикам о [царстве] Эммы. Страх великий владел им, и надумал он покаяться перед высокодобродетельным [Гё:ги] в хуле и зависти.

Бодхисаттва Гё:ги пребывал тогда в Нанива, наводил мосты, рыл каналы и строил гавань. Отдохнув какое-то время, Тико: отправился к бодхисаттве. Взглянув на Тико:, бодхисаттва своей божественной прозорливостью уразумел, что у того на уме. Ласково улыбнувшись, он сказал: “Отчего нам не довелось встретиться раньше?” Тико: признался в своем грехе и покаялся: “Я завидовал бодхисаттве и хулил тебя, говоря: "Я великий монах и издавна славен своей добродетелью. С рождения наделен я мудростью, а знания послушника Гё:ги поверхностны, и он не прошел посвящения. Отчего же государь восхищается Гё:ги и пренебрегает Тико:?" Язык мой впал в грех, и царь Эмма призвал меня, велев обнимать [раскаленные] железные и медные столбы. Девять дней расплачивался я за грех хулы. Но страшно мне - другие грехи скажутся на будущей жизни. Вот и каюсь перед тобой и молю об искуплении”.

Высокодобродетельный Гё:ги молчал, и лицо его было ласково. Тогда [Тико:] сказал: “Я был там, где возродится высокодобродетельный [Гё:ги]. Там построен золотой дворец”. Услышав это, Гё:ги сказал: “Какая радость! Какая честь!”

Верно говорю - через уста проникает пламень, сжигающий тело. Язык - что острый топор, увечащий доброе. В сутре “Фусигико:-босацуке:” говорится так: “Бодхисаттва Нёдзай рассказывал о грехах бодхисаттвы Кэтэн и обречен в течение девяносто одной кальпы рождаться через чресла распутниц. После родов его бросают на съедение лисицам и волкам”.

С тех пор монах Тико: уверовал в бодхисаттву Гё:ги и ему стало доподлинно известно, что он - святой.

Весной двадцать первого года эры Тэмпё:, второго дня второй луны шестого года Быка, [Гё:ги] оставил свое монашеское тело на горе Икома, а его сострадательная душа поселилась в золотом дворце. Высокодобродетельный же Тико: распространял Закон и передавал Учение, наставлял заблудших и направлял их к праведности. Во времена правления государя Сиракабэ этот кладезь премудрости покинул землю Японии, и его чудесная душа отлетела. А куда - то неведомо.
 
8. Слово о воздаянии в этой жизни за освобождение краба и лягушки
 
Окисомэ-но Оми Таимэ была дочерью монахини Хо:ни, настоятельницы женского монастыря Томи в столице Нара. Ревностно следовала она путем [Будды] и сохраняла девичью невинность. Не упуская ни дня, с усердием собирала травы и преподносила их высокодобродетельному Гё:ги.

[Однажды Таимэ] отправилась в горы за травами и увидела, как большой змей заглатывает большую лягушку. Она попросила большого змея: “Отдай лягушку мне”. [Змей] не соглашался и продолжал заглатывать ее. Попросила еще раз: “Если отпустишь ее, буду счастлива и стану твоей женой”. Услышав ото, большой змей высоко поднял голову, посмотрел в лицо женщине и выплюнул [лягушку]. Женщина же назначила змею срок, сказав: “Приходи через семь дней”.

Когда подошло назначенное время, она затворила дом и схоронилась. [Змей] пришел точно в положенное время и стал бить в стену хвостом. Исполнившись ужаса, женщина наутро обратилась к высокодобродетельному [Гё:ги], отправившись к нему в горный храм Икома. Он сказал: “Деваться тебе некуда. Но ты должна строго соблюдать заповеди”.

[Таимэ] вернулась, укрепившись в вере в Три Сокровища и [преисполненная решимости] соблюдать пять заповедей.

По дороге она встретила некоего старца. Он нес большого краба. Спросила: “Как тебя зовут, старик? Прошу тебя - отдай краба мне”. Старец отвечал: “Я - Эдои-но Нимаро из уезда Ухара провинции Сэццу. Мне семьдесят восемь лет. Детей у меня нет, и некому напитать меня. Был я в Нанива, и там мне по случаю достался краб. Но я уже обещал его одному человеку и отдать тебе не могу”. Тогда женщина сняла свою одежду, чтобы обменять ее [на краба], но [старец] не соглашался. Когда она сняла матамо, старец наконец уступил. [Таимэ] вернулась с крабом домой, позвала высокодобродетельного, и, сотворив молитву, они отпустили краба на волю. Высокодобродетельный воскликнул: “Как благородно! Как хорошо!”

В восьмую по счету ночь змей пришел снова, забрался на крышу, разгреб солому и влез в дом. Женщина дрожала от страха. Что-то прыгало и стучало возле ее постели.

Утром она увидела большого краба и большого змея, разорванного в клочья. Тогда она поняла: выкупленный и освобожденный ею краб ответил добром на добро. Тут проявилась и сила, достигнутая соблюдением заповедей. Желая узнать правду, [Таимэ] расспрашивала о старце, но не нашла его. Ей стало ясно, что стариком обернулся святой. Такие вот чудеса.
 
9. Слово о человеке, который построил храм, присвоил себе его имущество и был перерожден быком, которого заставляли таскать тяжести
 
Отомо-но Акамаро был управителем уезда Тама, что в провинции Мусаси. Он умер зимой, девятнадцатого дня двенадцатой луны первого года эры Тэмпё:-сё:хо: и переродился теленком с черными пятнами летом, седьмого Дня пятой луны второго года [Тэмпё:-се:хо:]. На его шкуре была надпись, которая гласила: “Акамаро построил храм и украсил его, но сердце его наполнилось алчностью - он присвоил собственность храма и умер, не вернув долга. В качестве возмездия за это он получил тело быка”.

Все его родственники и друзья почувствовали тогда беспредельное раскаяние и страх. Они поняли, как страшно совершать грехи, ибо за ними следует возмездие. Дабы случай этот послужил примером потомкам, о том было поведано всем первого дня шестой луны того же года.

Молю о том, чтобы даже те, кому не в чем раскаиваться, увидев это “Слово”, переменились бы сердцем и стали бы творить добро. Даже если голод понуждает тебя глотать раскаленную медь, нельзя есть то, что принадлежит храму. В пословице древних говорится в подтверждение: “Сладкая роса настоящего обернется железным шаром в будущем”. Верно говорю: воздаяние неизбежно. Должно трепетать перед ним. Поэтому в сутре “Дайдзиккё:” говорится: “Ворующий у монаха совершает грех более тяжкий, чем пять видов грехов...”
 
10. Слово о наказании мучительной смертью в этой жизни за постоянную варку и поедание птичьих яиц
 
В деревне Симоанаси, что в уезде Идзуми провинции Идзуми, жил некий юноша. Имя его неизвестно. От рождения он отличался злобой и не верил в карму. Не зная устали, добывал он птичьи яйца, варил их и поедал. Весной шестого года эры Тэмпё:-се:хо:, в третьей луне первого года Лошади, к нему пришел некий воин и сказал юноше: “Тебя требует к себе чиновник из провинции”. На спине воин нес деревянную плиту в четыре сяку, [на которой было начертано повеление]. Они отправились вместе и, когда добрались до села Яматаэ в уезде Хитада, пошли через пшеничное поле.

Поле было размером в один тё, высота стеблей достигала двух сяку. [Вдруг] поле покрылось раскаленными угольями, так что некуда было ступить. [Юноша] бегал по полю и кричал: “Горю! Горю!”

В это время житель местной деревни собирал хворост в горах. Он увидел человека, который метался по полю и вопил, спустился с горы я хотел было вытащить его оттуда, но тот не давался. Наконец догнал его, схватил и вытащил за изгородь, [окружавшую поле]. [Юноша] упал на землю и затих. Безмолвно он пролежал так какое-то время. Потом очнулся, вскочил и завопил от страданий: “Как болят мои ноги!” Человек с гор спросил: “Что случилось?” [Юноша] отвечал: “За мной пришел воин. Он завел меня в угли такие горячие, что они сожгли мне ноги. Со всех четырех сторон горы пламени окружили меня. Убежать было некуда, потому я стал кричать и метаться”.
Человек, спустившийся с гор, выслушал, закатал штанины [у юноши] и осмотрел его: на ногах остались лишь кости, мяса не было. На следующий день [юноша] умер.

Верно говорю - ад рядом. Должно верить в карму. Нельзя уподобляться птице, что любит своих птенцов и пожирает других. Несострадательный, хоть и зовется человеком, подобен такой птице. В сутре “Нэхангё:” говорится: “Человек достоинством выше, а зверь - ниже, но оба они любят жизнь и ненавидят смерть”. В сутре “Дзэнъаку ингакё:” говорится в подтверждение: “Тот, кто в настоящем жарит и варит куриные яйца, умрет и провалится в ад, где струятся реки пепла”.
 
11. Слово об оскорблении монаха и похоти, наказанными дурной болезнью и смертью
 
Во время правления государя Сё:му монахини храма Саядэра в Кувахара, что в уезде Ито провинции Кии, приготовились к проведению службы и пригласили учителя дхармы монаха Дайэ из храма Якусидзи, что в правой части столицы Нара.

Его звали [также] “монах Ёсами”, поскольку в миру он звался Ёсами-но Мурадзи.
И стали исповедываться в грехах перед [статуей] одиннадцатиликой Каннон. В деревне в это время жил один злодей. Его звали Фуми-но Имики.
Люди звали его Уэда-но Сабуро.

Он был испорчен от рождения и не верил в Три Сокровища. Жена злодея была дочерью Камицукэ-но Кими О:хаси. После того, как один день и одну ночь она соблюдала восемь заповедей, она отправилась [в храм], чтобы присоединиться к общине и участвовать в покаянии. Когда вернулся муж, ее не было дома. Спросил о ней у слуги, и тот ответил: “Она ушла, чтобы покаяться в грехах”, услышав это, он пришел в ярость и отправился [в храм], чтобы позвать жену.

Монах [Дайэ], проводивший службу, стал говорить ему об Учении, пытаясь обратить его в веру. Но тот не слушал его и сказал: “Не говори глупостей. Ты спал с моей женой, и я разобью твою голову, низкий монах”. Его многословная хула не может быть приведена полностью. Он вызвал жену, и они возвратились домой. Там он взял ее силой. Тут вдруг муравей укусил его за детородный член, и он умер в мучениях. Хоть власти и не наказывали его, его настигло возмездие в этой жизни, поскольку сердце его было испорчено, он бесстыдно поносил монаха и не сдерживал похоти.

Даже если у тебя во рту сто языков, даже если ты произносишь десять тысяч слов, никогда не оскорбляй монаха. Иначе несчастье немедленно настигнет тебя.
 
12. Слово о воздаянии в этой жизни и о помощи крабов, оказанной ими за то, что их и лягушку выкупили и отпустили на волю
 
В уезде Кии провинции Ямасиро жила одна женщина. Имя ее неизвестно. С рождения отличалась она глубокой сострадательностью, верила в карму, соблюдала пять заповедей, обладала десятью добродетелями и не убивала животных.

Во время правления государя Сё:му пастушки из ее деревни поймали восемь крабов в горной реке и вознамерились поджарить их и съесть. Увидев это, женщина стала упрашивать, говоря: “С добрыми намерениями прошу вас - отдайте мне крабов”. Юноши же не слушали ее, отказывая ей со словами: “Мы поджарим их и съедим”. С жаром продолжала она просить их и сняла свою одежду, чтобы выкупить [крабов]. Тогда юноши уступили ей. Она позвала монаха Гидзэн, чтобы с молитвой отпустить их на волю.

После этого она отправилась в горы и увидела, как большой змей заглатывал большую лягушку. Она попросила большого змея: “Отдай мне эту лягушку - и я преподнесу тебе множество священных тканей”. Змей не отвечал. Женщина собрала священные ткани и молилась, говоря: “Я буду почитать тебя божеством. Прошу тебя с добрыми намерениями - уступи мне [лягушку]”. [Змей] не поддавался и продолжал заглатывать лягушку. И снова она сказала змею: “Отдай лягушку - и я стану твоей женой. Прошу тебя уступить ее мне”. Тогда змей согласился, высоко поднял голову, посмотрел женщине в лицо и выплюнул лягушку. Женщина назначила змею срок, сказав: “Приходи ко мне через семь дней”.

Она без утайки рассказала отцу с матерью об этом змее. Отец с матерью стали горевать, говоря: “Что за нечисть заставила тебя, нашу единственную дочь, пообещать то, чего нельзя исполнить?”

В это время высокодобродетельный Гё:ги жил в храме Фукаоса, что в уезде Кии. [Женщина] отправилась к нему и поведала о случившемся. Высокодобродетельный выслушал ее и сказал: “Тяжело придется тебе. Одно скажу - крепко верь в Три Сокровища”. Получив такое наставление, она вернулась домой. Когда настала назначенная ночь, она затворила дом, собралась с силами и сотворила множество молитв с упованием на Три Сокровища. Змей ползал вокруг дома еще и еще раз, стучал в стены хвостом, потом забрался на крышу, прогрыз дырку в соломе и упал перед женщиной. Однако змей не добрался до тела женщины. Только что-то стучало и прыгало - словно кто-то кусался и грызся. Наутро она увидела восемь крабов, собравшихся вместе, и змея, разорванного на куски. Тут она поняла, что выкупленные и отпущенные ею на волю крабы отблагодарили ее.
Даже непросветленное насекомое отплачивает за доброту, ему оказанную. Тем более человек не должен забывать об оказанном ему благодеянии.
После случившегося в провинции Ямасиро стали почитать больших крабов из горных рек и отпускали их на волю, творя добро.
 
13. Слово о страсти любовной к статуе Китидзё:-тэннё и об ее удивительном ответе
 
В горном храме Тину, что в уезде Тину провинции Идзуми, была глиняная статуя Китидзё:-тэннё. Во времена правления государя Сё:му упасака из провинции Синано пришел жить в этом горном храме. Очарованный статуей, он воспылал желанием, влюбился в нее и по шесть раз в день молился, говоря так: “Пусть у меня будет женщина такая же красивая, как [Китидзё:]-тэннё”.

Однажды упасаке приснилось, что он возлежал с [Китидзё:]-тэннё. На следующее утро он обнаружил грязное пятно на ее одеждах. Увидев его, он устыдился и сказал: “Я просил женщину, похожую на тебя, так зачем же ты отдалась мне сама?” Ему было стыдно, и он не стал рассказывать людям о случившемся.

[Однако] его ученик ненароком узнал о том. Через какое-то время его изгнали за непочтение к учителю. После изгнания он пришел в село и стал поносить учителя, рассказывая о случившемся. Чтобы узнать, правду он сказал или нет, жители села осмотрели статую и обнаружили на ней мерзкое пятно. Упасака не мог больше молчать и без утайки поведал о том, что было.

Верно говорю - вера глубокая без ответа не останется. Такие вот чудеса. В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Похотливый желает даже нарисованную женщину”.
 
14. Слово о бедной принцессе, почитавшей статую Китидзё:-тэнннё, и о воздаянии в этой жизни
 
Во времена правления государя Сё:му двадцать три принца и принцессы уговорились по очереди задавать пиры. Среди них была одна бедная принцесса. Уже двадцать два принца и принцессы свои пиры закончили. И только она одна еще не выставила угощения. Но угощать ей было нечем. Стыдясь своей бедной доли, пошла она в молельню Хаторидо:, что в левой части Нара. Обратившись лицом к статуе Китидзё:-тэннё, она плакала, говоря так: “В прошлых рождениях посеяла я семена бедности и сейчас бедна. Меня угощали на чужих пирах, и я легкомысленно поедала еду, приготовленную другими. У меня же еды нет. Молю тебя - ниспошли мне достаток”. Тут вбежал сын принцессы и сказал матери: “Из старой столицы прибыли обильные яства”. Услышав его слова, мать-принцесса выбежала [из храма] и увидела свою кормилицу. Кормилица сказала: “Я слышала, ты принимаешь гостей, и доставила тебе еду”. Еда и питье издавали благоухание и аромат необычайные. И всего было вдоволь. Вся посуда была сделана из металла, и ее несли тридцать человек.

Пришли принцы с принцессами и остались угощением довольны. Оно было обильнее, чем у них самих. Они превозносили богатство принцессы и говорили так: “Если бы она была бедна, то не смогла бы приготовить таких обильных кушаний. Они лучше наших”. Танцы и песни были прекрасны, как небесная музыка. Кто-то снимал одежду и дарил [принцессе], другие одаривали ее платьями. А кто-то преподносил ей деньги и шелк, полотно и хлопок. Радость [принцессы] не знала предела, и она отдала эти одежды кормилице. Потом пошла в храм, дабы поблагодарить досточтимую статую, и тут увидела на ней одежды, что она подарила кормилице. Исполнившись сомнений, она отправилась к ней, но та отвечала: “Ничего не знаю”.

Верно говорю - бодхисаттва откликнулась и одарила [принцессу]. Принцесса же разбогатела и от бедности больше не мучилась. Такие вот чудеса.
 
15. Слово о том, как переписывание “Сутры лотоса” и заупокойная служба помогли узнать о том, какова была причина перерождения матери коровой
 
Такахаси-но Мурадзи Адзумабито жил в селе Хамасиро, что в уезде Ямада провинции Ига. И был он очень богат. Он переписал “Сутру лотоса” для [совершения приношении своей покойной] матери и принес такой обет: “Хочу пригласить монаха, связанного с моей молитвой кармой, чтобы он переправил [мать через море сансары]”.

Украсив место для проведения службы, он решил провести ее на следующий день. Он строго сказал слуге: “Приведи первого встретившегося тебе монаха. Не пройди мимо того, кто похож на исповедующего Закон [Будды]”.

Исполняя его желание, слуга покинул дом и пошел для начала в село Митани, что находится в том же уезде, и увидел там нищего. Тот был пьян и лежал на дороге. Мешочек с чашей для сбора подаяний находился у него под рукой. Имя его неизвестно. Какой-то шутник обрил ему голову и обернул его тело веревкой наподобие рясы. Но тот даже не проснулся. Увидев это, слуга почтительно разбудил его и попросил прийти к ним домой.

Увидев его, хозяин встретил [нищего] с сердцем почтительным и исполненным веры, оставил в доме на день и ночь, быстро сшил монашеские одежды и преподнес ему. Тут нищий спросил: “В чем дело?” [Хозяин] ответил: “Я пригласил тебя, чтобы ты толковал "Сутру лотоса"”. Нищий сказал: “Я ничему не учился. Я просто читаю дхарани из сутры "Хання", прошу еду и живу этим”. Обетчик попросил его еще раз. Тогда нищий задумал тайно сбежать. [Хозяин же] догадался, что у него на уме и приказал людям сторожить его.

В ту ночь монаху приснился сон. Пришла красная корова и рассказала: “Я - мать хозяина этого дома. Среди коров, принадлежащих этому дому, есть красная корова. Я - ее дочь. В прошлом рождении я присвоила вещи моего сына и потому, чтобы отработать долг, получила теперь тело коровы. Поскольку ты завтра будешь читать для моего [спасения] сутру Махаяны, то я поведала тебе о том с почтением и искренностью. Если хочешь знать, правду я говорю или нет, устрой мне сидение в глубине молельни, где будет проводиться служба. Я обязательно усядусь там”.

Монах пробудился ото сна в удивлении, и сердце его наполнилось сомнениями. На следующее утро он занял место проповедника и сказал: “Я ничего не знаю и занял это место только потому, что так того пожелал обетчик. Но вот что было мне явлено во сне”. И без утайки рассказал о своем сне. Услышав это, обетчик поднялся и приготовил сидение. Позвал корову, и она улеглась на сидение. Тут обетчик громко заплакал и сказал: “Это и вправду моя мать. Раньше я ни о чем не знал, а теперь прощаю тебя”. Услышав это, корова испустила глубокий вздох. Когда служба окончилась, корова тут же умерла. Все люди, собравшиеся на службу, плакали в голос, так что молельня и сад отдавались эхом. Со времен давних не случалось чуда чудеснее. [Адаумабито же] продолжал совершать добродеяния для [спасения] матери.

Верно говорю - чудо было явлено потому, что обетчик заботился о матери и вера его была глубока, а нищий читал божественные дхарани, чем приумножил свои достоинства.
 
16. Слово о добром и дурном воздаянии в этой жизни за отказ просящему милостыню и за освобождение животных на волю
 
Во время правления государя Се:му в селе Саката, что в уезде Кагава провинции Сануки жил богатый человек. И сам он, и его жена происходили из одного и того же рода Ая-но Кими. По соседству с ними жили старик со старухой. Никого-то у них не было - ни детей, ни внуков. Очень бедны были - ни одежды, [ни еды], чтобы жизнь поддержать. Еду просили у Ая-но Кими - каждый день без изъятия, когда те к трапезе приступали. Раз хозяин решил попробовать тайно встать среди ночи. Сварив рис, он стал кормить семью. Но и тогда [старики] пришли к ним. Все тому удивлялись.

Хозяйка сказала хозяину: “Старик со старухой работать уже не могут. Но из сострадания хочу, чтобы они были в доме”. Выслушав ее, хозяин сказал: “Чтобы прокормить их, пусть отныне каждый отдает часть своей доли старику со старухой. Высшая из добродетелей - отдавать свое тело для спасения других. Так добродетельно и будем поступать”.

Каждый из домашних согласился с ним и стал отдавать часть своей доли. В доме жил один слуга. Он не последовал словам хозяина и невзлюбил стариков. Потом и другие слуги невзлюбили их и перестали подавать. Хозяйка же продолжала тайно кормить их из своей доли. Злобный слуга тогда ложно донес хозяину: “Поскольку слуги делятся своей долей, чтобы накормить стариков, еды им не хватает. Они голодают и устают, работать в поле не могут и ленятся”. Так он продолжал клеветать, а [хозяйка] все кормила [стариков].

Однажды злобный слуга вышел в море вместе с рыбаком [и хозяином] на ловлю рыбы. Они поймали десять устриц. [Хозяин] сказал рыбаку: “Хочу отпустить устриц на волю”. Рыбак не соглашался. Тот с настойчивостью пытался обратить его к добру, говоря так: “Хорошие люди строят храмы. Почему же ты не хочешь отпустить [устриц]?” Наконец [рыбак] согласился, сказав: “За десять устриц я хочу пять то риса”. [Хозяин] заплатил, сколько тот и запросил, позвал монаха и с молитвой они отпустили [устриц] в море.

Однажды благодетель [устриц] отправился в горы вместе со слугой, чтобы собирать хворост, забрался на высохшую сосну, свалился с нее и умер. [Его дух] вселился в прорицателя и сказал: “Не сжигайте мое тело семь дней”. Поступили согласно словам прорицателя: принесли тело с горы, выставили на улице и ждали назначенного дня.

Через семь дней [хозяин] ожил и рассказал жене и детям: “Пять монахов шли впереди меня, пять упасака шли позади меня. Мы шли по широкой ровной дороге, прямой как шнур, намазанный тушью. Слева и справа от дороги стояли священные стяги, а впереди был золотой дворец. Я спросил: "Что это за дворец?" Упасака переглянулись и прошептали: "Это дворец, в котором переродится твоя жена. Она кормит стариков. За эту ее добродетель и построен для нее дворец. А знаешь ли ты, кто мы такие?" Отвечал: "Не знаю". Объяснили: "Знай же: десять монахов и упасака - это десять устриц, которых ты выпустил на волю".

По обе стороны дворцовых ворот стояли люди с рогом во лбу. Они занесли большие мечи и хотели отрубить мне голову, но монахи и упасака велели им не делать этого. По обе стороны ворот приготовили благоуханную вкусную еду, и все стали с радостью есть. Я же находился там семь дней, страдал от голода и жажды, изо рта у меня вырывалось пламя. Мне сказали: "Это - наказание за тот грех, что ты не подавал голодным старикам и не любил их". Монахи и упасака проводили меня. Тут я вдруг увидел, что вернулся к жизни”.

Увидев, [к какому воздаянию привели его поступки], этот человек стал [постоянно] подавать милостыню - как вода орошает землю. Освобождение животных помогло ему, а отказ подавать - вызвал голод и жажду. Неизбежно воздаяние за дела добрые и злые.
 
17. Слово о чудесном превращении в Цаплю статуи Каннон
 
В женском монастыре Окамото, что в деревне Икаруга уезда Хэгури провинции Ямато, было двенадцать бронзовых статуй Каннон.

В давние времена, когда Поднебесной правила государыня из дворца Оварида, там помещался дворец престолонаследника Камицумия. Престолонаследник принес обет отдать дворец под женский монастырь. В уезде Хэгури, к западу от конюшенного двора, есть маленький пруд. Летом, в шестой луне, молодые пастухи очутились там и увидели, что из воды торчит кончик бревна, а на нем сидит цапля. Пастухи заметили цаплю, набрали камней, комьев земли и стали швырять в нее, но попасть не могли - она сидела там же. Устав швыряться, они вошли в воду, чтобы схватить цаплю. Но как только протянули к ней руки, она нырнула под воду.

Стали осматривать бревно и увидели золотые пальцы. Тогда вытащили [бревно] и увидели, что это была бронзовая статуя Каннон. В честь статуи Каннон пруд назвали Прудом Бодхисаттвы. Молодые пастухи рассказали о случившемся людям. Люди же рассказали монахиням из храма. Пришли монахини и убедились, что то действительно была [похищенная у них] статуя. Позолота уже сошла с нее. Встав вокруг статуи, монахини печалились и плакали, говоря так: “Мы лишились досточтимых статуй, горевали днем и ночью, а теперь нежданно-негаданно обрели [одну из них]. За какие грехи наказали они нас?” Изукрасив паланкин, поместили туда статую и доставили в храм. Там собрались монахи и миряне. Они говорили: “Воры похитили [статую], чтобы переплавить в монеты, но что-то помешало им, и они выбросили ее”.

Верно говорю - та цапля была не настоящей цаплей. Не сомневайтесь - это Каннон обратилась в нее. В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Даже после смерти Будды дхармы его тела всегда здесь”.
 
18. Слово об искривлении рта в этой жизни и о наказании мучительной смертью за издевательства над монахом, читавшим “Сутру лотоса”
 
В давние времена, в годы Тэмпё:, в уезде Сагарака провинции Ямасиро жил один мирянин. Имя его неизвестно. В храме Комадэра, что в этом же уезде, жил монах Эйдзё:. Он постоянно читал “Сутру лотоса”. Как-то раз мирянин и монах играли в го в этом храме. Монах, передвигая фигуру, каждый раз говорил: “Рука монаха Эйдзё: передвигает фигуру”. Мирянин же издевался над монахом.

Он кривил рот и передразнивал его, говоря: “Рука монаха Эйдзе: передвигает фигуру”. Раз за разом продолжал он так передразнивать. И тут вдруг рот мирянина искривился. Испугавшись, он прикрыл рот рукой и покинул храм. Но не успел отойти далеко, как свалился на спину и тут же умер. Люди, видевшие это и слышавшие о том, говорили так: “Хоть он и не совершил преступления против монаха, а только издевался над ним и передразнивал его, рот его искривился, и он тут же умер. А что было бы, если бы он из злобы совершил [настоящее] преступление против него?”

В “Сутре лотоса” говорится о том: “Мудрый монах и глупый монах не могут быть поставлены вровень. Так же и длинноволосый бхикшу и мудрый необритый мирянин не могут быть поставлены вровень и есть из одной посуды. Тот же, кто вдруг поставит их вровень, будет глотать железные шары, раскаленные на медном [листе] и угольях, и провалится в ад”.
 
19. Слово о чуде, случившемся с женщиной, которая почитала сутру “Синге:”, и о том, как она посетила в этой жизни дворец царя Эммы
 
Токари-но Убаи родилась в провинции Кавати. Ее называли так потому, что она происходила из семьи Токари-но Сугури. С рождения она обладала чистым сердцем, верила в Три Сокровища и неустанно читала сутру “Сингё:”. Голос ее был столь благозвучен, что монахи и миряне склонялись перед ней.

Во времена правления государя Се:му как-то легла Убаи спать, и, дурноты не ощущая, вдруг умерла. И предстала она перед царем Эмма. Царь увидел ее, встал, приготовил ей сиденье, постелил циновку и усадил. Он сказал: “Говорили мне, что хорошо читаешь ты "Сингё". Хочу послушать тебя. За тем только и призвал тебя ненадолго. Читай, а я буду слушать”. Она стала читать. Царь послушал ее, возрадовался, поднялся с сиденья, потом упал на колени и сказал с почтением так: “Как прекрасно! Правду говорили мне о тебе”. Минуло три дня, и он сказал: “А теперь немедленно возвращайся”.

Когда она покидала царский дворец, у ворот стояли три человека в желтых одеждах. Увидев Убаи, они сказали с радостью: “Виделись мы с тобой один-единственный раз. Потом же печалились, ибо встретить тебя не случалось. А теперь встретили негаданно. Иди и скорее возвращайся домой, а через три дня встретим тебя непременно на восточном рынке в стольном городе Нара”. Убаи попрощалась с ними, домой вернулась и тут ожила. На третий день, утром, решила она пойти на восточный рынок в столицу.

Пришла на рынок, прождала весь день, да никого не дождалась. Только бедняк один явился через восточные ворота сутрами торговать. показывал их, говоря: “Кто-нибудь купит сутры?” Пройдя мимо Убаи, он вышел через западные ворота. Убаи захотелось купить сутры, и она отправила слугу, чтобы тот вернул [бедняка]. Она развернула сутры и увидела, что это были два свитка сутры “Бонмо:кё” и один свиток сутры “Синге:”, что она переписала когда-то. Сутры похитили до их освящения, и она напрасно искала их многие годы. Ее сердце возрадовалось, и, хотя она теперь знала, кто похитил их, спросила: “Сколько ты хочешь за эти сутры?” [Бедняк] отвечал: “По пятьсот мон за каждый свиток”. [Убаи] заплатила, сколько он и просил. И тут она уразумела, что три человека, с которыми она уговорилась встретиться, были тремя свитками. Она устроила службу с чтением сутр и углубила свою веру в карму. С рвением читала она сутры, не зная отдыха ни днем, ни ночью.

Какое чудо! В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Если вершишь добро, имя твое запомнят небожители. Имя злодея же запомнят в аду”.
 
20. Слово о дурном сне и верном сердце, о чтении сутр и чудесном спасении
 
В селе Ямамура, что в уезде Соу-но Ками провинции Ямато, жила престарелая мать. Имя ее неизвестно. У нее была дочь. Она вышла замуж и родила двоих детей. Муж дочери был чиновником. Ему назначили должность в провинции, и он уехал вместе с женой и детьми. Прибыв в провинцию на место службы, они прожили там сколько-то лет.

Мать же осталась на прежнем месте и смотрела за домом. Вдруг она увидела в дурном сне, что ее дочь попала в беду. Она испугалась и хотела позвать монахов, чтобы те читали сутры для спасения дочери, но по бедности своей не смогла сделать этого. Но она не оставляла своего намерения и [в конце концов]сняла с себя одежду, выстирала ее и отдала [монахам], чтобы те читали сутры. Затем другое дурное предзнаменование было явлено ей во сне. Мать испугалась пуще прежнего, опять сняла с себя одежду, выстирала ее и, как и в прошлый раз, велела читать сутры.

Дочь жила в том же доме, где служил ее муж. Однажды ее дети играли в саду дома, а сама она была в доме. Двое детей увидели, что семеро монахов сидят на крыше и читают сутры. Двое детей сказали матери: “Семеро монахов сидят на крыше и читают сутры. Скорее выйди и посмотри”.

Голоса, читавшие сутры, напоминали жужжание роя пчел. Услышав чтение, мать удивилась, встала и выбежала через задний выход. И тут же стены дома обвалились в том месте, где она [только что] была. Семеро монахов же разом исчезли. В великом испуге и страхе мать подумала: “Небо и Земля спасли меня [от смерти] под руинами”.

Позднее ее мать, присматривавшая за домом, прислала слугу. Он поведал о дурном сне, рассказал о том, как мать нанимала монахов для чтения сутр. Дочь, услышав то, что велела передать ей мать, исполнилась сердечного трепета и еще больше уверовала в Три Сокровища.

Верно говорю - сила заключена в чтении сутр, а Три Сокровища - оберегают нас.
 
21. Слово о глиняной статуе божества, получавшей от ног сияние, и о чудесном воздаянии в этой жизни
 
На горе к востоку от столицы Нара стоял храм. Название ему было - Консу. В горном храме жил упасака по имени Консу - потому он так и назывался. Сейчас он зовется То:дайдзи. До постройки этого великого храма, во времена правления государя Се:му, подвижник Консу жил там, обретая Путь. В горном храме была статуя божества Сю:конго:дзин. Днем и ночью, отдыха не зная, подвижник молился, привязав веревки к ногам божества.

Между тем от ног божества разлилось сияние, достигшее государева дворца. Государь удивился, пришел в недоумение и отправил гонца для выяснения. Государев посланник проследовал за сиянием до храма и увидел, что какой-то упасака молился Будде и исповедывался в грехах перед статуей Сю:конго:дзин, привязавшись веревкой к ее ногам. Гонец увидел это и возвратился немедля с докладом. [Государь] призвал подвижника и рек: “Чего ты желаешь?” Тот отвечал: “Хочу стать монахом и изучать Закон Будды”. Тогда государь разрешил ему принять монашество под именем Консу. [Государь] восхищался им и оказывал ему четыре вида подаяний, так что тот ни в чем нужды не знал. Люди восхищались [монахом] и называли его бодхисаттвой Консу. Излучавшая сияние статуя Сю:конго:дзин стоит теперь у северного входа в молельню Кэнсакудо: храма То:дайдзи.

В похвале говорится в подтверждение: “Добродетелен подвижник Консу! Он возжег огонь веры весной на востоке, а осенью на западе разгорелось жаркое пламя. Сияние от ног божества помогло огню разгореться, и государь благоговейно откликнулся”. Верно говорю - молитва не останется без ответа.
 
22. Слово о воре, похитившем статую Будды, и о том, как чудесным образом он был пойман
 
В уезде Хинэ, что в провинции Идзуми, жил вор. Он жил возле дороги. Имя его неизвестно. Сердце его было испорчено от рождения. Промыслом своим сделал воровство и убийство, в карму не верил. Часто он похищал из храмов бронзовую утварь, распиливал на куски и продавал.

Во времена правления государя Сё:му, из храма Дзинъэдзи, что находится в том же уезде Идзуми, вор похитил статую Будды. В это время по дороге проезжал некий человек. Он ехал верхом по дороге к северу от храма и услышал чьи-то жалобные крики: “Больно мне, больно!” Услышав их, путник подумал, что там избивают кого-то, и немедленно направил коня [в направлении криков]. Когда же приблизился, крики стихли. Остановил коня, но услышал только лязг металла. Тогда он решил ехать своей дорогой. Но через какое-то время крики стали слышны, как прежде. Он не мог снести их и возвратился, но крики снова прекратились, и послышался лязг металла. Тогда [путник] заподозрил, что там убивают кого-то или еще что случилось, походил вокруг и скрытно послал слугу разузнать, что происходит в доме. Тот увидел, что вор долотом отрубил руки, ноги и голову у бронзовой статуи Будды, поставив ее вверх ногами. [Хозяин слуги] схватил [вора] и спросил: “Откуда эта статуя?” Тот отвечал: “Это статуя из храма Дзинъэдзи”.

Тогда [хозяин] отправил слугу [в храм] - оказалось, что [статуя] и вправду была похищена оттуда. Слуга рассказал [монахам] все как.. есть. Монахи и дарители храма, услышав его рассказ, собрались вместе, [пришли туда], где лежала изувеченная статуя, окружили ее и запричитали: “Как грустно! Как мучительно! Что за грехи навлекли на Великого Учителя такие несчастия? Если бы священная статуя находилась в храме, мы бы поклонялись ей. Теперь же, когда статуя Разбита, кому станем поклоняться?” Монахи и миряне украсили паланкин, поместили в него искалеченную статую и, обливаясь слезами, провели похоронный обряд в храме, а вора отпустили с миром. Но путник, [обнаруживший вора], схватил его, передал властям, и того заточили в темницу.

Точно говорю - святой [Будда] пресек зло и сотворил чудо. Священный дух [Будды] всюду - вот его дела, от которых трепещешь. В двенадцатом свитке сутры “Нэхангё:” Будда говорит так: “Преклоняюсь перед Махаяной. Услышав, как брахман оскорбляет Махаяну, я лишил его жизни. И все равно в ад я не провалюсь”. В тридцать третьем свитке этой же сутры говорится в подтверждение: “Итисэндай исчезнут навсегда. Поэтому убить муравья - смертный грех, на убившем же итисэндай - греха нет”.

[Итисэндай] оскорбляет Будду, Закон и монахов, не исповедует Закон ради спасения всех живущих и нет у него чувства благодарности.
Поэтому убить его грехом не будет.
 
23. Слово о бронзовой статуе бодхисаттвы Мироку, похищенной вором, и о том, как чудесным образом он был обнаружен
 
Во время правления государя Се:му посланник государя объезжал ночью [столицу]. Очутившись в столице в разгар ночи он услышал плач и стенания, раздававшиеся с гречишного поля, что находится к югу от женского монастыря в столице Нара. Кто-то кричал: “Больно мне, больно!” Услышав это, посланник поскакал туда и увидел, как вор разбивал камнем похищенную им бронзовую статую бодхисаттвы Мироку. Он ударил [вора], схватил его и допросил. Тот отвечал: “Эта бронзовая статуя - из женского монастыря Кадзураки”. Статую возвратили в храм, а вора передали властям и заточили в темницу.
Тело Будды состоит из дхарм, а не из крови и мяса. Почему же тогда [бодхисаттве Мироку] было больно? Чтобы показать - [дхармы] не претерпевают изменений. Такие вот чудеса.
 
24. Слово о том, как приношения позволили спастись призванному духами-посланцами царя Эммы
 
Нара-но Ивасима жил в левой части столицы Нара, на пересечении шестого проспекта и пятой улицы. Он жил в селе к западу от храма Дайандзи. Во время правления государя Сё:му он позаимствовал тридцать кан денег из средств [школы] Сутара, располагавшейся в Дайандзи, и отправился по торговым делам в гавань Цуруга, что в Этидзэн, где он погрузил купленный товар на судно и направился домой. Но тут он вдруг занемог, сошел с судна и, намереваясь возвратиться домой в одиночку, нанял лошадь и поехал верхом.

Когда он достиг Сига-но Карасаки, что в уезде Токасима провинции Оми, то оглянулся и увидел, что три человека преследуют его. Их разделяло расстояние в один те:. У моста Удзи в Ямасиро они догнали его и продолжали путь вместе с ним. Нарасима спросил: “Куда вы путь держите?” Отвечали: “Мы посланы из дворца царя Эммы за Нара-но Ивасима”. Нара-но Ивасима услышал это и сказал: “Я тот, за которым вы посланы. Зачем призывают меня?” Духи- посланцы отвечали: “Сначала мы пришли в твой дом и спросили о тебе, но нам ответили: "Он уехал по торговым делам и еще не вернулся". Поэтому мы отправились искать тебя в гавань и хотели схватить тебя там, но повстречали посланца царей-защитников сторон света, который попросил нас: "Не гонитесь за ним, ибо он торгует на деньги, взятые взаймы в храме". Поэтому мы тогда не схватили тебя. Многие дни мы гоняемся за тобой, мы устали и голодны. Есть ли у тебя еда?” Ивасима сказал: “У меня есть только сушеный рис” - и отдал его им. Духи- посланники сказали: “Ты можешь заразиться от нашего дыхания, поэтому не приближайся к нам. Но не бойся нас”.

В конце концов они оказались дома [у Ивасима], и он устроил пир. Духи сказали: “Нам нравится вкус говядины, поэтому дай-ка нам говядины. Мы духи, которые воруют коров”. Ивасима сказал: “У меня в доме есть две пятнистых коровы. Я отдам их вам, но только отпустите меня”. Духи сказали: “Мы хорошо поели у тебя. Если из благодарности отпустим тебя, тяжелый грех будет на нас и получим тогда по сто ударов железной палкой. Знаешь ли ты кого-нибудь одних с тобою лет?” Ивасима отвечал: “Нет, не знаю”. Один из трех духов подумал и сказал: “В каком году ты родился?” Ивасима ответил: “Я родился в пятом году Тигра”. Дух сказал: “Я слышал, что в синтоистском храме Идзагава есть прорицатель, который, так же, как и ты, родился в пятом году Тигра. Он заменит тебя. Призовем его. Но только отдай нам в угощение одну корову. А чтобы избежать греха и чтобы нас не били, прочти сутру "Конго:ханнякё:" сто раз и произноси при этом наши имена. Первое имя - Такасамаро, второе имя - Накатимаро, третье имя - Цутимаро”. Сказав так, покинули его в полночь.
Наутро [Ивасима] увидел, что одна корова умерла. Ивасима отправился в часовню Нанто:ин в храме Дайандзи и попросил послушника-учителя Закона Нинё:. В то время он еще не прошел посвящения.

Прочесть сутру “Конго:ханнякё:” сто раз. Нинё: согласился и в течение двух дней прочел “Конгоаннякё:” сто раз. Через три дня пришли духи-посланники и сказали: “Благодаря силе Махаяны мы избежали стократных побоев, а риса нам дали на один то больше обычного. Как мы счастливы и благодарны! Отныне будь благодетелен и совершай нам приношения в каждый установленный день”. Сказав так, тут же исчезли.

Ивасима умер, когда ему перевалило за девяносто лет. Как Да Сюаню из великой страны Тан удалось освободиться от посланцев Эмма благодаря силе “Хання”, так и Ивасима в Японии избежал быть призванным посланцами Эмма, [поскольку] он торговал на деньги, взятые взаймы в храме. О том же говорят и истории о женщине, которая торговала цветами и переродилась на небе Торитэн или же о Кикута, который хотел поднести яд [Будде], но впоследствии [раскаялся и] стал добродетелен.
 
25. Слово о духе-посланце царя Эмма, который отблагодарил женщину за совершенные ему приношения
 
В уезде Ямала провинции Сануки жила женщина по имени Нуносики-но Оми Кинумэ. Во время правления государя Сё:му она вдруг захворала. Тогда она разложила обильные яства по обе стороны ворот, чтобы угостить ими бога болезней и подкупить его. За Кинумэ пришел дух-посланец царя Эмма. Он устал с дороги, увидел праздничную еду и соблазнился ей. Дух сказал Кинумэ: “Я съел твою еду и теперь должен отблагодарить тебя. Знаешь ли ты другую женщину с таким же именем?” Кинумэ отвечала: “В этой же провинции, в уезде Утари, живет женщина, которую звать так же, как и меня”.

Кинумэ показала духу дорогу. Он пришел к Кинумэ из Утари, вынул из красной сумы долото длиной в сяку, забил ей его в лоб и повел. А Кинумэ из уезда Ямала скрытно вернулась домой. Ожидавший ее царь Эмма оглядел [Кинумэ из Утари] и сказал: “Это не та Кинумэ, что я призвал. Вышла ошибка. Но пусть она побудет здесь, а ты приведи поскорее Кинумэ из уезда Ямала”. Дух больше не мог защитить ее и отправился еще раз к Кинумэ из Ямала и привел ее. Царь Эмма увидел ее и сказал: “Это та Кинумэ, что я призвал”.

Кинумэ из уезда Утари вернулась домой. Но прошло уже три дня, и ее тело сожгли. Тогда она еще раз отправилась обратно и пожаловалась ему: “У меня нет больше тела и мне не в чем жить”. Тогда царь спросил: “Цело ли тело у Кинумэ из уезда Ямала?” Ему ответили: “Да”. Царь сказал: “Возьми ее тело себе”. Так Кинумэ из уезда Утари обрела тело и вернулась к жизни. Тут она сказала: “Это не мой Дом. Мой дом - в уезде Утари”. Мать с отцом сказали: “Ты - наша дочь. Так в чем же дело?” Кинумэ не хотела их слушать и пошла в уезд Утари. Там она сказала: “Вот это - мой дом”. Но те родители сказали: “Ты - не наша дочь. Мы сожгли [тело] нашей дочери”. Тогда Кинумэ поведала без утайки о царе Эмма. Родители из обоих уездов выслушали ее, поверили и признали наследницей обоих домов. Вот почему у нынешней Кинумэ четверо родителей и она наследует сокровища двух домов.

Если приготовить яства, чтобы подкупить духов, без воздаяния это не останется. Если имеешь что-то, следует угощать и подкупать. Случаются и такие вот чудеса.
 
26. Слово о чуде, случившемся с бревном, из которого начали вырезать буддийские статуи, но бросили его
 
Монax Ко:тацу звался в миру Симоцукэ-но Асами. Он был родом из уезда Мудза провинции Кадзуса. Некоторые говорят, что он родом на уезда Ахиру.

В правление государя Се:му, Ко:тацу отправился к горе Кана-но Митака в Ёсино. Он ходил вокруг деревьев и читал сутры, поклоняясь Будде. В то время в селе Цуки уезда Ёсино был мост. Под мостом срубили грушевое дерево, вытащили его оттуда, да так и бросили. Прошло больше года. Там же протекала река Акикава. Брошенное грушевое бревно перебросили через реку. Люди и звери переправлялись [по бревну] и топтали его.

Дела привели Ко:тацу в село. Он стал переходить через реку, и тут под бревном раздались крики: “Нам больно! Не наступай на нас!” Услышав их, монах осмотрелся в удивлении, но никого не увидел. Какое-то время он не осмеливался перейти через реку. Когда же подошел к бревну и перевернул его, то увидел, что из него когда-то стали вырезать статуи будд, но потом бросили, не доведя дело до конца. В трепете великом монах уложил бревно на чистое место, поклонился ему, обливаясь слезами, и дал обет: “Карма привела меня сюда, и я непременно вырежу [из бревна статуи будд]”.

Он доставил [бревно] в подходящее место, созвал людей, собрал пожертвования и [заказал резчикам] изваять статуи будды Амида, будды Мироку и бодхисаттвы Каннон. Теперь они находятся в молельне Окадо:, что в деревне Косибэ уезда Ёсино.

Бревно не обладает разумом. Как может оно говорить? Это был священный дух [Будды]. Кто усомнится в том?
 
27. Слово о богатырше и ее подвигах
 
В провинции Овари управлял уездом Накасима Овари-но Сукунэ Кукури. Он жил в те времена, когда страной управлял государь Се:му. Жена Кукури родилась в селе Катава уезда Аити той же провинции. Она приходилась внучкой монаху До:дзё:, который в давние времена жил в храме Ганго:дзи.

Она повиновалась мужу, была почтительна и мягка, как лучший шелк.
Однажды она соткала мужу тонкую одежду из конопли. Цвет и узор были несравненны. В то время управителем провинции был Вака-сакурабэ-но Тау. Управитель провинции увидел на управителе уезда прекрасную одежду и отобрал ее со словами: “Ты не должен носить таких одежд”.

Жена спросила: “Что случилось с одеждой?” [Кукури] ответил: “Её забрал управитель провинции”. Спросила еще: “Тебе жалко одежду?” Тот ответил: “Очень жалко”. Жена тут же пошла к управителю провинции, уселась перед ним и потребовала: “Отдавай одежду”. Управитель провинции сказал: “Что это за женщина? Уведите ее”. Но ее не могли сдвинуть с места. Двумя пальцами она подняла управителя провинции вместе с сиденьем, вынесла его вот так за ворота Управления, порвала в клочья рукава его одеяния и потребовала: “Отдавай одежду!” Управитель провинции испугался, задрожал и отдал одежду. Забрав ее, [жена] вернулась домой, выстирала ее и сложила. Она могла расщепить ствол бамбука на волокна тонкие, как нити шелка.

Родители управителя уезда узнали о случившемся, сильно испугались и сказали сыну: “Из-за твоей жены управитель провинции разозлится на тебя и чем-нибудь [досадит тебе]”. Так говорили они в великом страхе: “Как она могла позволить вести себя так с управителем провинции? Если он решит наказать ее, что мы станем делать? мы не можем успокоиться”. Поэтому [жену] отослали в родительский дом и оставили ее там.

Некоторое время спустя она пошла стирать белье на реку Кусацу что протекала возле ее села. В это время большое купеческое судно, груженное товаром, проплывало мимо. Кормчий увидел женщину, стал издеваться над ней и насмехаться. Женщина сказала: “Замолчи”. [И еще] сказала: “Тех, кто издевается над людьми, больно бьют по щекам”. Услышав ее слова, кормчий разгневался. Он велел причалить и ударил женщину, но она не почувствовала боли. Она наполовину вытащила судно на берег, а корму затопила в воде.

Кормчий нанял людей, живших неподалеку от причала, чтобы те подняли [рассыпанный] товар и снова погрузили его на судно. Женщина сказала: “[Кормчий] был невежлив, и потому я вытащила судно. Почему люди издеваются над бедной женщиной?” Она снова вытащила нагруженное судно на берег на расстояние в один те:. Тут моряки страшно испугались, упали на колени и сказали: “Мы виноваты. Сжалься над нами”. Женщина простила их.
Даже пятьсот мужей не могли сдвинуть судно с места. Поэтому известно, что [богатырша] была сильнее пятисот мужей.

В одной сутре говорится: “Если приготовить рисовые лепешки и преподнести их Трем Сокровищам, станешь сильным, как Нараэн, [несокрушимым], как алмаз”. А потому известно, что [женщина] приобрела такую силу, поскольку в прошлых рождениях готовила большие лепешки и преподносила их Трем Сокровищам и монахам.
 
28. Слово о нищенке, которая молилась о богатстве статуе Будды высотой в шестнадцать сяку, и о чудесном обретении ею богатства в этой жизни
 
Во время правления государя Сё:му, в деревне к западу от храма Дайандзи, что в столице Нара, жила одна женщина. Она была очень бедна, жить ей было не на что, она голодала. Прослышав о том, что статуя Будды высотой в шестнадцать сяку из храма Дайандзи откликается на молитвы людей быстро и хорошо, она купила цветов, благовоний и лампового масла, отправилась к статуе Будды в шестнадцать сяку и почтительно сказала так: “В прошлом рождении я не совершала доброго, и мое нынешнее тело наказано за то нищетой. Сделай же меня богатой и избавь от ненавистной бедности”. Шли дни и месяцы, а она не прекращала своих молитв.

[Однажды] она, как обычно, помолилась о даровании богатства, совершила приношения цветами, благовониями и светильниками, отправилась домой и отошла ко сну. Проснувшись наутро, она обнаружила четыре кан монет у моста возле ворот своего дома. Там же была приложена и табличка, в которой говорилось, что это были деньги школы Дайсутара из храма Дайандзи. Женщина испугалась и тут же отнесла [деньги] в храм. Монахи этой школы осмотрели сокровищницу, где хранились деньги - печать была на месте, а четырех кан не хватаете Поэтому они положили [деньги] обратно.

И снова женщина отправилась к Будде в шестнадцать сяку, совершила приношения цветами, благовониями и светильниками, отправилась домой и отошла ко сну. Проснувшись наутро, она обнаружила четыре кан монет в своем саду. И снова там была приложена табличка, в которой говорилось, что это были деньги школы Дзе:сутара из храма Дайандзи. Женщина отнесла [деньги] в храм. Монахи школы осмотрели вместилище, в котором хранились деньги - печать была на месте. Сняв ее, обнаружили, что четырех кон не хватает. В удивлении они положили их обратно и опечатали.

Как и прежде, женщина отправилась к Будде в шестнадцать сяку и молилась о богатстве, а, вернувшись домой, отошла ко сну. Наутро открыла дверь и увидела, что четыре кан монет лежат перед порогом. Там же была приложена и табличка, в которой говорилось, что это были деньги школы Дзё:дзицурон храма Дайандзи. Женщина отнесла их в храм. Монахи школы осмотрели вместилище, в котором хранились деньги - печать была на месте. Сняв ее, обнаружили, что четырех кон не хватает. Казначеи шести школ собрались в удивлении и спросили женщину: “Что ты делала, [чтобы получить деньги]?” Та отвечала так: “Ничего особенного. Просто я бедна, жить мне не на что, опереться не на кого, просить не у кого. Поэтому я совершала приношения цветами, благовониями и светильниками статуе Будды высотой в шестнадцать сяку в этом храме и молилась о достатке”. Монахи выслушали ее, посоветовались и сказали: “Это деньги, которые дал тебе Будда. Поэтому мы не возьмем их”. Они вернули [деньги] женщине. Она получила четыре кон, укрепилась в вере и стала зажиточна и очень богата. Прожила она долго.

Верно говорю - чудо случилось благодаря удивительной силе статуи Будды высотой в шестнадцать сяку и глубокой вере женщины.
 
29. Слово о высокодобродетельном Гё:ги, который своим всепроникающим оком обнаружил, что волосы женщины смазаны свиным жиром, и отчитал ее
 
В деревне возле храма Ганго:дзи, что находился в старой столице, устроили как-то службу. Украсив место ее, позвали всокодобродетельного Гё:ги, чтобы он вел службу cемь дней. Собрались монахи и миряне, чтобы послушать её. Среди них была одна женщина. Она смазала волосы свиным жиром и пришла на службу. Высокодобродетельный увидел ее и стал отчитывать: “Что за жуткий запах! Уведите подальше ту, чьи волосы умащены кровью!” Женщина сильно устыдилась и ушла.

Там, где глаз простого человека видит лишь масло, всевидящее око святого распознает кровь. То [Будда] обернулся святым в стране Японии, скрывши себя под телом святого.
 
30. Слово о чуде и о высокодобродетельном Гё:ги, распознавшем в женщине с ребенком ненависть прошлого и заставившем ее бросить дитя в реку
 
Высокодобродетельный Гё:ги прорыл канал Нанива, строил пристани, рассказывал о Законе, наставлял людей. Послушать его проповеди собирались монахи и миряне, высокие и низкие.

В то время в селе Кавамата, что в уезде Вакаэ провинции Кавати, жила некая женщина. Она принесла с собой ребенка в храм, чтобы послушать проповедь. Ребенок плакал и кричал, мешая слушать проповедь. Ребенку минуло уже десять лет, но он не умел ходить. Он все время плакал, кричал, пил молоко и ел. Высокодобродетельный сказал: “Женщина! Унеси ребенка и брось в реку”. Люди услышали его слова и зашептались: “Отчего это сострадательный святой сказал ей такое?”

Женщина любила ребенка и не выбросила его. Держа его на руках, она слушала проповедь. На следующий день она снова пришла слушать проповедь и взяла с собой ребенка. Он снова надоедливо плакал и мешал собравшимся слушать проповедь. Высокодобродетельный закричал: “Брось ребенка в реку!” Обуреваемая сомнениями, но не в силах ослушаться, мать бросила [ребенка] в пучину. Он всплыл, колотил ногами и руками по воде, таращил глаза и сказал со злобой: “Какая жалость! А я хотел есть за твой счет еще три года”.
Пораженная женщина вернулась, чтобы дослушать проповедь.

Высокодобродетельный спросил: “Ты выбросила ребенка?” Тогда мать без утайки рассказала о случившемся. Высокодобродетельный же сказал так: “В прошлом рождении ты взяла у него взаймы и не отдала долг. Поэтому он стал твоим сыном, чтобы есть твою еду в счет долга. Твой ребенок - это заимодавец в прошлом”.

Какой позор! Как можно умереть, не расплатившись с долгами? Ведь воздаяния в следующем рождении не избежать. Поэтому-то в сутре “Сютё:гё:” говорится в подтверждение: “Он занял соли на один сан и не возвратил долг. Чтобы отработать долг, он переродился быком и таскал соль заимодавца”.
 
31. Слово об обещании построить пагоду и о рождении девочки с мощами в руке
 
Ниу-но Атаэ Отоками жил в уезде Ивата провинции То:томи. Отоками принес обет построить пагоду но не мог выполнить его в течение многих лет, и потому сердце его болело. Во время правления государя Сё:му, когда Отоками было семьдесят лет, а его жене - шестьдесят два года, у них родилась дочь.

Родилась она со сжатой левой рукой. Удивленные родители пытались открыть ладонь, но она сжималась все сильнее, и они не могли открыть ее. Родители горевали, говоря так: “Родили мы дочь не вовремя, она - калека. Нам очень стыдно. Какова карма - таков и ребенок”.

Они не бросили ребенка и взрастили его с любовью. Чем больше становилась [девочка], тем прекраснее становилось ее лицо. Когда ей исполнилось семь лет, она раскрыла ладонь, показала ее матери и сказала так: “Посмотри!” Та посмотрела на то, что было у нее в руке - там было два кусочка мощей [Будды]. Она обрадовалась и удивилась, и рассказала о том людям. Те очень обрадовались. Управитель провинции и управитель уезда тоже обрадовались, возглавили общину, построили семиярусную пагоду, поместили мощи туда и совершили приношения. Это пагода храма Ивата, что в уезде Ивата. После постройки пагоды ребенок вдруг умер.

Верно говорю - если обет принесен, он должен быть исполнен. Вот так вот.
 
32. Слово о перерождении быком за взятие взаймы у храма сакэ и неуплату долга до самой смерти
 
Во время правления государя Сё:му жители деревни Миками, что в уезде Нагуса провинции Кии, создали общину при храме Якуо:дзи для постоянного пополнения фонда лекарств [храм Якуо:дзи называется теперь храмом Сэта]. В доме Окада-но Сугури-но Обамэ изготавливали сакэ и на полученные средства пополняли фонд лекарств.

Однажды пятнистый теленок вошел в Якуо:дзи и улегся возле пагоды. Люди, бывшие в храме, гнали его, но напрасно - он снова возвращался и ложился [возле пагоды]. Люди дивились и спрашивали друг друга: “Чей это теленок?” Но не было никого, кто б признал теленка своим. Тогда монахи поймали его, привязали и стали выкармливать. Прошло время, теленок вырос и его стали использовать на работах в храме.

Прошло пять лет, и даритель этого храма Окада-но Сугури Ивахито увидел во сне, что теленок преследует его, бодается, сбивает с ног и топчет. Ивахито закричал от ужаса. Тут теленок спросил: “Ты знаешь меня?” Тот отвечал: “Не знаю”. Тогда теленок отошел в сторону, преклонил колени, лег и заплакал, сказав так: “Я - Мононобэ-но Маро из деревни Сакура.

Люди звали его Сиоцуки. Когда он был еще жив, его стрела миновала кабана, а он подумал, что попал в цель и ушел за солью. Потом же увидел, что кабан исчез - только стрела торчала из земли. Жители села видели это и смеялись над ним, называя его Сиоцуки. Поэтому его и прозвали так.

В прошлой [жизни] я взял взаймы два то сакэ из лекарственного фонда храма и умер, не возвратив долг. Поэтому теперь я получил тело быка и должен работать, чтобы расплатиться за него. Я должен работать восемь лет. Пять лет прошло, и осталось еще три года. Монахи погоняют меня и безжалостно хлещут по спине. Мне очень больно. Я рассказываю тебе о моих страданиях потому, что кроме тебя меня никто не пожалеет”.

Ивахито спросил: “Как я могу убедиться в том?” Бык отвечал: “Спроси у О:мина - правда это или нет”. О:мина была главой того дома, где делали сакэ.
Она приходилась Ивахито сестрой. [Ивахито] сильно удивился, отправился к сестре и все ей рассказал. Она ответила: “Он рассказал тебе правду. [Мононобэ-но Маро] взял взаймы два то сакэ и умер, не возвратив долга”. Тут управляющий делами храма монах Дзё:тацу и дарители уверовали в карму, исполнились сострадания и стали читать сутры. Когда прошло восемь лет, [6ык] делся неизвестно куда - больше его не видели.

Верно говорю - вслед за неуплатой долгов следует воздаяние. Как можно забывать об этом? Поэтому-то в шастре “Дзё:дзицурон” и говорится в подтверждение: “Если взять в долг и не вернуть, то переродишься в наказание быком, овцой, оленем или ослом”.
 
33. Слово о женщине, которую выследил и сожрал злой дух
 
Во время правления государя Cё:му по всей стране распевали так:

Кто тебя в жены возьмет,
Ёродзу-но Ко из Амути-но Комути?
Наму, наму.
Горный отшельник сдерживает дыхание
И читает заклинания.
Амасини, амасини.

В это время на восточной стороне деревни Амути, что в узде То:ти провинции Ямато, жила очень богатая семья Кагамицукури-но Мияцуко. В семье той была дочь. Ее звали Ёродзу-но Ко. Она была незамужняя девственница. Она была хороша собой. Хотя люди знатные и сватались к ней, она всем им отказывала.

Так прошло сколько-то лет. И вот один человек посватался к ней и спешно послал ей три воза красивых одежд. [Ёродзу-но Ко] обрадовалась, позволила ему приблизиться, последовала уговорам и приняла его в своей спальне. В эту ночь она трижды прокричала из спальни: “Мне больно”. Родители слышали [крики] и сказали друг другу: “Ей больно, потому что она еще не привыкла”. Они пожалели ее и снова заснули.

Наутро [родители] встали поздно. Мать постучалась [к дочери], звала ее, кричала, но никто не отвечал. Удивилась она, дверь открыла и видит: все тело [дочери], кроме головы и одного пальца - сожрано. Родители исполнились страха и ужаса, боли и горя. Поглядели на подаренные красивые одежды, а они обернулись костями звериными, три же воза превратились в дерево караходзиками [дикую маслину].

Слух о том пронесся на все восемь сторон, сбежались люди. Увидев, что случилось, не могли надивиться. Голову уложили в заморский ящик, а утром седьмого дня его поставили перед статуями будд и отслужили службу поминальную.

Подозреваю, что вперед всего случилось дурное предзнаменование. Этим предзнаменованием была песня. Кто-то говорит - то умысел таинственный божества, кто-то - то был злой дух, но оглянемся и узрим грехи [Ёродзу-но Ко] в прошлом [рождении]. Случаются и такие вот чудеса.
 
34. Слово о том, как сирота почитала бронзовую статую Каннон, и об удивительном воздаянии в этой жизни
 
В селе, что в окрестностях храма Уэдзуки в правой части Нара, жила сирота. Мужа у нее не было, имя ее неизвестно. При жизни родителей [семья] была очень богатой и зажиточной. Они построили много домов и амбаров, отлили бронзовую статую бодхисаттвы Каннон высотой в два сяку и пять сун. Поставив возле дома молельню, поместили туда статую и совершали приношения.

Во время правления государя Сё:му родители умерли, рабы разбежались, лошади и коровы сдохли. Богатство улетучилось, дом обеднел. [Сирота] одна смотрела за опустевшим домом, днем и ночью горько плакала, слезы лила. Услышав, что бодхисаттва Каннон хорошо исполняет молитвы, она привязала веревку к руке бронзовой статуи, совершила приношения цветами, благовониями и лампадами и молилась о богатстве, говоря так: “Я одна осталась, сирота. Родители умерли. У меня ничего нет, и дом мой беден. Мне нечем поддержать тело. Молю тебя: сделай меня богатой, только поскорее, не медли”. Так она плакала- молилась день и ночь.

В селе жил богач. Его жена умерла, он был вдовцом. Увидев девушку, он велел свахе посвататься к ней. Девушка ответила: “Я бедна. Тело мое голо, у меня нет одежды. Мне нечем покрыть лицо - как я могу говорить с ним?” Сваха вернулась и рассказала о том мужчине. Тот выслушал ее и сказал: “Я хорошо знаю, что она бедна и у нее нет одежды. Но согласна она или нет?” Сваха пошла [к сироте] и передала его слова. Девушка снова отказалась. Тогда мужчина пришел без спросу сам. [Девушка] согласилась, и они спали вместе.
На следующий день с утра до вечера лил дождь. Дождь не прекращался, и [вдовец] не уходил. Так продолжалось три дня. Мужчина проголодался и сказал: “Я хочу есть. Дай мне что-нибудь”. Жена сказала: “Будет исполнено”. Она развела огонь в очаге и поставила пустой котел, села на корточки и вытирала [слезы] со щек. Она ходила по пустому дому и тяжко вздыхала. Сполоснув рот и вымыв руки, она вошла в молельню, привязала веревку к статуе и сказала, плача: “Избавь меня от позора. Ниспошли мне скорее богатство”. Выйдя [из молельни], она снова направилась к пустому очагу, вытирая слезы со щек.

В час Обезьяны в ворота вдруг постучали, и кто-то позвал [сироту]. Она вышла и увидела кормилицу богатого соседа. В большом ларе она принесла всякую еду и питье. Яства благоухали, и всего было вдоволь. Там была и металлическая посуда на лаковых подносах. [Кормилица] отдала [яства] со словами: “Хозяин услышал, что у тебя гость и послал все это. Только верни потом посуду”. Сирота возрадовалась, и ее сердце наполнилось счастьем. Она сняла свою черную одежду, преподнесла ее посыльной и сказала: “Мне нечем отблагодарить тебя, кроме как этой грязной одеждой. Возьми ее на счастье”. Кормилица взяла одежду, надела ее и тут же ушла.

Когда [сирота] накрыла на стол и муж увидел еду, он удивился и смотрел на жену, а не в тарелки. Наутро он ушел и прислал десять кусков шелка и десять мешков риса со словами: “Скорее сшей из шелка одежду, а из риса сделай вина”.
[Сирота] пошла в дом богатых соседей, чтобы выразить свою признательность за их доброту. Но хозяйка соседнего дома сказала: “Ты что, с ума сошла? Или дух в тебя вселился? Я ничего не знаю”. Посыльная тоже сказала: “И я ничего не ведаю”. Обруганная, [сирота] вернулась домой и собралась, по обычаю своему, молитву сотворить. Зашла в молельню и увидела, что черная одежда, которая предназначалась посыльной, была на бронзовой статуе. Тут она уразумела, что это Каннон чудо сотворила. [Сирота] уверовала в карму и почитала статую с еще большим рвением. С тех пор к ней вернулось прежнее богатство, она не плакала и не горевала. Супруги прожили вместе жизнь долгую и счастливую.

Такие вот чудеса.
 
35. Слово о наказании дурной болезнью и смертью в этой жизни за избиение монаха
 
Принц Удзи родился со злым взглядом и не верил в Три Сокровища. Во времена правления государя Сё:му этот принц разъезжал по делам в провинции Ямасиро. Его сопровождало восемь человек. Когда [принц] уже возвращался в столицу Нара, монах Тайке: из храма Симоцукэ отправился из столицы Нара в Ямасиро через уезд Цудзуки. Тут он вдруг увидел принца, но спрятаться ему было некуда, и он встал возле дороги, сняв соломенную шляпу и закрыв ею лицо.

Принц увидел [монаха], остановил коня и ударил его. Монах и его ученик убежали на заливное поле и спрятались там. Но [принц] догнал монаха, избил его, а вещи - покрушил. Тут монах воскликнул: “Защитники Закона, где же вы?”
Не успел принц отъехать, как посреди дороги вдруг дурная болезнь настигла его. Он громко вопил и подпрыгивал на два-три сяку. Видя это, его сопровождающие попросили монаха вылечить принца, но тот отказался. Трижды они просили Тайкё:, и трижды он отказывался. [Монах] спросил [принца]: “Больно тебе?” Тот отвечал: “Очень больно”. Монах тогда сказал: “Жалкий принц, пусть тебе будет больнее в тысячу раз, пусть тебе будет больнее в десять тысяч раз!”

Родичи принца докладывали государю: “Монах Тайкё: проклял Удзи”. Они хотели схватить [монаха] и убить его. Но государь, дознавшись до правды, пожалел его и не позволил сделать это. Прошло три дня, и принц скончался, став черным, как тушь. Его родичи снова докладывали государю: “На убийство отвечают убийством. Удзи умер. Мы отомстим Тайкё:”. Государь рек: “И я монах, и Тайкё: тоже монах. Как монах может убить монаха? В несчастии, случившемся с Удзи, Тайкё: невиновен”.

Поскольку государь обрил голову, принял посвящение монашеское и шествовал Путем [Будды], он защитил монаха и не дал убить Тайкё:. Безумный принц Удзи был великим злодеем, и защитники Закона покарали его. Защитники Закона всегда здесь. Как можно не трепетать перед ними?
 
36. Слово о божественном могуществе деревянной статуи Каннон
 
Во времена правления бывшего государя Сё:му у деревянной статуи Каннон в Золотом павильоне храма Симоцукэ в столице Нара, находившейся к востоку [от основной святыни], без всякой на то причины отвалилась голова. Главный даритель увидел это и хотел восстановить [статую] на следующий день. Прошли день с ночью, и наутро он обнаружил, что голова сама собой заняла прежнее место и к тому же излучала сияние.

Верно говорю - дхарма - тело мудрости всегда здесь. Чудо это - поучение усомнившимся.
 
37. Слово о божественном могуществе деревянной статуи Каннон, что не сгорела в огне
 
Во времена правления государя Сё:му деревянную статую бодхисаттвы Сё:кандзидзай поместили в горный храм Тину, что в уезде Идзуми провинции Идзуми. Ей поклонялись и совершали приношения.

Случился пожар, и храм Будды сгорел. Но деревянная статуя бодхисаттвы отошла от сгоревшего храма на два дзё: и легла там, так что [огонь] не тронул ее. Верно говорю - Три Сокровища не имеют цвета, не могут быть поняты рассудком и увидены глазом, но могущество их - всегда здесь. То чудо из чудес.
 
38. Слово о том, как скупец превратился в большую змею
 
Во время правления государя Сё:му в горном храме Манива, что в столице Нара, жил один монах. Когда монах собрался умирать, он сказал своим ученикам: “После моей смерти три года не открывайте дверь моей комнаты”. Спустя сорок девять дней после его смерти большая ядовитая змея приползла к двери его комнаты. Ученики все поняли, обратили ее в свою веру, открыли перед ней дверь и увидели, что там было спрятано тридцать кан монет. Взяв деньги, они читали сутры, совершали добродетельные поступки и проводили заупокойные службы. Верно говорю - монах любил деньги, спрятал их и вернулся в теле змея, чтобы охранять их. В подтверждение говорится, что даже если можно увидеть вершина горы Сумэру, нельзя увидеть вершину горы Желания.
 
39. Слово о чуде, явленном деревянной статуей будды Якуси, что была погребена под песком
 
На границе провинций Суруга и То:то:ми протекает река. Она называется О:и. На берегу реки стоит село Уда. Оно находится в уезде Харихара провинции То:то:ми. Когда государь О:хи управлял Поднебесной из столицы Нара, весной второго года эры Тэмпё:-хо:дзи, в третьей луне года Собаки, из песка на берегу возле деревни Уда послышался голос: “Откопайте меня! Откопайте меня!” В это время некий монах странствовал по провинции [То:то:ми]. Когда он проходил мимо, услышал несмолкавшие крики. Монах случайно услышал крики о помощи. Они доносились из-под песка. Подумав, что это ожил мертвец, погребенный [под песком], он раскопал [песок] и увидел: там лежит деревянная статуя будды Якуси высотой в шесть сяку и пять сун. У нее не было ушей. [Монах] поклонился статуе и сказал, обливаясь слезами: “Мой великий учитель! Как случилось, что наводнение погребло тебя? Судьба привела меня сюда. Желаю воссоздать твой первозданный облик”.

Возглавив общину, он позвал ваятеля, и тот вырезал для Будды уши. В селе Уда построили молельню, и жители совершали досточтимой статуе приношения. Сейчас молельня называется Уда. Монахи и миряне почитали статую будды [Якуси] - она творила чудеса, от нее исходило сияние, и она часто исполняла молитвы.

Похожее передают о статуе, вырезанной Утаи из сандалового дерева, - она поднялась, чтобы почтить Будду, а также о деревянной статуе матери Дин-Ланя - она двигалась как живая.
 
40. Слово о злодее, наказанном в этой жизни мучительной смертью от меча
 
Татибана-но асами Нарамаро был сыном принца Кадзураки. Затаив неисполнимое желание, он задумал овладеть страной, собрал мятежников и тайно сговорился с ними. Нарисовав монаха, они сделали из изображения мишень и метили ему из лука в зрачок. Злодеи чтили всякое зло, но не было дела хуже этого.

Когда раб Нарамаро охотился с соколом в горах Нара, он обнаружил много лисят. Раб изловил их, насадил на кол, а кол воткнул возле норы.
У раба был маленький сын. Лисица-мать задумала месть и прикинулась бабушкой раба. Она взяла сына раба на руки, отнесла к своей норе, насадила на кол и воткнула его возле норы так же, как это сделал раб с ее детьми.
Даже презренный зверь может ответить злом на зло. Близок час воздаяния в этой жизни. Негоже иметь жестокое сердце. Жестокие дела не останутся без возмездия. Вскоре после случившегося государь невзлюбил Нарамаро и казнил его.

Верно говорю - злые дела привели к казни и послужили предзнаменованием его смерти. Случаются и такие вот чудеса.
 
41. Слово о женщине, которая с помощью снадобий спасла себя и сумела избежать брака со змеем
 
В селе Умакаи, что в уезде Сарара провинции Кавати, был богатый дом. В том доме была дочь. Во время правления государя О:хи, летом третьего года эры Тэмпё:-хо:дзи, в четвертой луне шестого года Свиньи, эта девица забралась на шелковицу, чтобы нарвать листьев. В это время большой змей обвился вокруг ствола шелковицы и взобрался на нее. Прохожий заметил его и сказал девушке. Девушка увидела его, испугалась и упала. Змей бросился вслед за ней, обвился вокруг нее, [забрался в неё] и спал ней. Она же лежала без сознания.

Мать с отцом увидели ее, позвали лекаря, уложили девушку с. змеем на одну постель, вернулись домой и поставили [постель] в сад. [Лекарь] сжег три снопа проса. Три снопа высотой в три сяку. Смешал [золу] с кипятком и стал кипятить полученные три то смеси до тех пор, пока не осталось два то. Потом добавил туда десять горстей измельченной щетины кабана. Подвесив [девушку] за голову ноги к столбу, [лекарь] стал вливать смесь ей во влагалище. Когда он вылил один то смеси, показался змей. Его убили и выкинули вон. Яйца змея были белыми, плотными и походили на лягушачьи. Яиц вышло пять сё:. Щетина кабана налипла на них. Когда влили два то смеси, змеиные яйца вышли все.
Девушка пришла в сознание и заговорила. На расспросы родителей она отвечала: “Я была как во сне, а теперь пробудилась и стала, как прежде”. Таково действие снадобий, но применять их надо с осторожностью.

Прошло три года, змей снова обесчестил девушку, и она умерла Когда человек умирает и оставляет супруга или супругу, родителей и детей, он говорит так: “Я умираю, но в следующем перерождении обязательно встречу вас”. Душа его следует за кармой и перерождается в змее, лошади, корове, собаке или птице. Из-за дурных дел в прошлом вступают в любовную связь со змеем, перерождаются оборотнем или зверем. Любовь с привязанностью бывают разными.

В одной сутре рассказывается об этом так. В давние времен Будда с Анан проходили мимо кладбища. В это время двое супругов приготовив еду и питье, совершали поминальный обряд и плакали Муж оплакивал мать, жена [тоже] горевала и плакала. Будда услышал плач жены и закричал в голос. Анан сказал: “Отчего ты плачешь Нёрай?” Тогда Будда рассказал Анан: “Эта женщина родила в прошлом рождении сына. Она так сильно любила его, что целовала его детородный член. Прошло три года, и мать вдруг заболела. Находясь на пороге смерти, она гладила сына и целовала его детородный член. Она пообещала: "Мы будем часто встречаться в будущих рождениях". Она родилась в соседнем доме и стала, в конце концов, женой своего сына. Сейчас же она оплакивает останки своего мужа. Я все знаю о ней и потому печалюсь”.

В другой сутре рассказывается о том же. В давние времена у одного человека был сын. Тело у него было очень легкое, и он бегал быстро - как птица летает. Отец очень любил его и заботился о нем, как о своих глазах. Видя, какое легкое у сына тело, отец сказал: “Как хорошо, мой сын, что ты бегаешь быстро - как лисица”. Когда мальчик умер, он переродился в теле лисицы.

Следует уподоблять хорошему, уподоблять же плохому нельзя. Потому что воздаяние выйдет непременно таким же, [как сказано было].
 
42. Слово о нищенке, разбогатевшей благодаря почитанию тысячерукой Каннон
 
Ама-но Цукаи Миномэ жила на втором проспекте, девятой левой части столицы Нара. У нее было девять детей, бедна она была неслыханно и средств на жизнь не имела. Год почти молила она о богатстве тысячерукую [Каннон] в храме Анахо. Во время правления государя О:хи, зимой седьмого года эры Тэмпё:-ходзи, десятого дня десятой луны десятого года Зайца, к ней нежданно-негаданно пришла ее младшая сестра и принесла кожаный сундучок. Оставила его и ушла. Ножки [сундучка] были испачканы конским навозом. [Сестра] сказала: “Я скоро вернусь, а эта вещь пусть побудет у тебя”.

[Миномэ] ждала [сестру], но та не приходила. Тогда она отправилась к младшему брату и стала расспрашивать его. Брат отвечал: “Ничего не знаю”. Исполнившись сомнений, [Миномэ] открыла сундучок и нашла там сто кан монет. Купив, по обычаю своему, цветов, благовоний и масла для светильников, она совершила приношения Тысячерукой и тут увидела, что ноги ее - в конском навозе. Тогда она догадалась, что деньги были дарованы бодхисаттвой.

Прошло три года. Обнаружилось, что из денег на строительство храма Тысячерукой исчезло сто кан. Тогда уразумели: монеты в кожаном сундучке были из тех денег. Верно говорю - Каннон одарила ими [Миномэ].

В похвале говорится: “Добродетельна была мать из семьи Ама-но Цукаи. Утром она видела голодных детей и обливалась кровавыми слезами, а вечером возжигала благовония и молилась Каннон. [Каннон] откликнулась, и деньги вошли в дом. Окончились печали бедности, святая [Каннон] исполнила молитвы и даровала счастье, заструился источник благополучия, стало на что детей накормить и одеть”. Верно говорю - сострадательная [Каннон] пришла на помощь [Миномэ], вознаградив ее за купленные ею благовония. В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Мать, любящая своих детей, да возродится на небе Бонтэн”. Такие вот чудеса.

Свиток первый Свиток второй Свиток третий

Источник: МГУ им.М.В.Ломоносова, институт стран Азии и Африки