Записал шрамана Ке:кай из храма Якусидзи,
что в правой части столицы Нара.

Если искать истоки, то внутренние писания и внешние книги появились в Японии в разные времена. И те, и другие привезли из Пэкче. Внешние книги доставили в правление государя Хомуда, который повелевал Поднебесной из дворца Тоёакира, что в Сикисима. Внутренние же писания доставили в правление государя Киммэй, который повелевал Поднебесной из дворца Канадзаси, что в Сикисима.

Изучающие внешние книги поносят Закон Будды, а те, кто читают внутренние писания, пренебрегают внешними книгами. Глупцы - заблуждаются и не ведают последствий злых и добрых дел. Мудрый же знает толк во внутренних писаниях и внешних книгах, верит в карму и трепещет перед ней.

В череде государей нашелся и такой: взошел на вершину высокой горы, возымел сострадание, жил во дворце с прохудившейся крышей, но заботился о народе. Другой был мудр от рождения, ведал еще не свершившееся и мог выслушивать прошения десятерых, не упуская ни слова. Двадцати пяти лет от роду он получил повеление государыни и толковал сутры Большой Колесницы, а написанные им разъяснения сутр стали известны потомкам. Другой [государь] принес обет споспешествовать процветанию [Закона Будды] и с благоговением отлил статую Будды. Небо исполняло его желания, а Земля открывала свои сокровища.

Были и монахи великие. Добродетели их достигали десяти ступеней, а путь их был шире, чем путь двух колесниц. Светоч их мудрости достигал темных углов, а на лодке их сострадания находили спасение утопавшие. Через многие и трудные испытания прошли они, и имена их стали известны в далеких странах. Что до мудрецов нынешних, то не под силу им измерить их божественные достоинства.

Шрамана Кё:кай из храма Якусидзи, что в Нара, пристально всматривается в людей. Есть люди ученые, но творят они недостойное, ищут выгоды и домогаются богатств. Алчность их сильнее магнита, притягивающего железную гору. Они желают чужого и скупы своим. Они - как жернов, перемалывающий даже шелуху зерен проса. Есть и такие - посягают на добро храма, и перерождаются телятами, чтобы отработать долг. Или же оскорбляют монахов и навлекают на себя несчастья в этой жизни.

Иные же ищут Путь, вершат раз за разом подобающее и обретают удивительные способности в этой жизни. Другие, уверовав глубоко, творят добро и достигают счастья при жизни. Воздаяние за доброе и злое неотступно, как тень. Страдание и счастье следуют за добрыми и злыми деяниям, как эхо в ущелье. Одни, видя это и услышав о том, удивляются, сомневаются и тут же забывают. У того же, кто стыдится своих грехов, сердце немедленно отзывается болью, и он спешит скрыться.

Если бы [карма] не указывала что есть добро, а что - зло, то как было бы возможно выпрямить искривленное и решить, где добро, а где зло? Если бы воздаяние не вело нас, то как было бы возможно исправлять дурные сердца и шествовать дорогой добродетели?

В давние времена в земле Хань была составлена книга “Мё:хо:ки”, а в великой стране Тан - книга “Хання кэнки”. Как можно почитать лишь иноземные предания и не верить, не трепетать перед чудесами земли своей? Встаю и вижу их собственными глазами - и не могу усидеть на месте. Сижу и думаю о них - и не могу снести молчания. Потому и записал то немногое, что слышал, в трех свитках, которые назвал “Нихонкоку гэмпо: дзэнъаку ре:ики”, чтобы стало то известно будущим поколениям.

Однако Кё:кай не одарен ни мудростью, ни умением прояснять замутненное. Выросший в колодце теряется на просторе. Что может подмастерье после того как ушел мастер? Боюсь изуродовать себе руки. [Моя книга] - словно камушек перед хребтом Куэнь-лунь.

Рассказы людей сбивчивы и многое забывается. Но желание творить добро не знает предела, хоть и боюсь показаться самонадеянным. Мудрецы будущих поколений, не смейтесь надо мной! Пусть увидевший эти истории о чудесах отринет порок, заживет праведно, зла не творит, а к добру прилепится.
 
1. Слово о том, как был пойман Гром
 
Тисакобэ-но Сугару был телохранителем государя Ю:ряку [при жизни его называли государем Охацусэ Вакатакэ], что правил Поднебесной из дворца Асакура в Хацусэ двадцать три года, и не расставался с ним - как печень и легкие.

Однажды, когда государь пребывал во дворце Иварэ, Сугару вошел в опочивальню, не зная, что государь возлежал там с государыней. Государь устыдился и встал с ложа. В ото время в небе раздался раскат грома. Государь повелел Сугару так: “Доставь Гром сюда”. Тот отвечал: “Доставлю”.

Получив государево повеление, Сугару покинул дворец, повязал на лоб красную повязку, прикрепил к копью красный прапорец и вскочил на коня. Он миновал холм Ямада в деревне А6э, храм Будды Тоёра и прибыл на перепутье в Кару-но Морокоси. Он закричал: “Небесный бог грома! Государь призывает тебя!” Отсюда он повернул коня и по пути обратно говорил так: “Хоть он и бог грома, а ослушаться государя не посмеет”.

Пока он скакал, бог грома упал между храмом Тоёра и холмом Иока. Увидев это, Сугару позвал жрецов родных богов, и они усадили его в священный паланкин. Затем направились в государев дворец, и [Cyгapу] доложил государю: “Я доставил бога грома”. Гром испускал сияние и ярко светился. Государь увидел его, испугался, совершил множество приношений и велел ему возвратиться на то место, где он упал. Сейчас это место называется Икадзути-но Ока - Холм Грома. Он находится в старой столице к северу от дворца Оварида.

Через какое-то время Сугару умер. Государь распорядился какое-то время не хоронить его и семь дней - семь ночей оплакивал его верность. Усыпальницу воздвигли на том месте, где упал Гром, поставили там прочный обелиск, на котором начертали так: “Могила Сугару, поймавшего Гром”. Гром тогда пришел в ярость, зашумел, спустился на землю, стал пинать обелиск, топтать, и обломки погребли его. Государь услышал об этом и велел отпустить Грома живым. Гром не мог двинуться семь дней и семь ночей. Государевы слуги [снова] поставили обелиск и начертали на нем: “Могила Сугару, поймавшего Гром и при жизни, и после смерти”. Название Икадзути-но Ока - Холм Грома, - данное ему во времена старой столицы, происходит отсюда.
 
2. Слово о лисице и ее сыне
 
В давние времена, в правление государя Киммэй [при жизни его звали Амакуни Осихаруки Пиронипа, и он управлял страной из дворца Канадаси, что в Сикисима], некий муж из уезда Оно провинции Мина вскочил на коня и отправился искать невесту пригожую. В широком поле повстречалась ему красивая девушка. С готовностью она подошла к нему. Он же подмигнул ей и спросил: “Куда путь держишь, девица?” Та отвечала: “Я ищу доброго мужа”. И еще он сказал: “Хочешь стать моей женой?” Она ответила: “Да, хочу”. Он отвез ее в свой дом, они поженились и стали жить.

Прошло немного времени, жена забеременела и родила сына. Тогда же, пятнадцатого дня двенадцатой луны, ощенилась и их собака. Завидев хозяйку, щенок всегда злобно смотрел на нее, свирепел и обнажал клыки. Хозяйка испугалась и велела мужу: “Забей собаку до смерти”. Но он жалел ее и не убивал.

Во второй или третьей луне, когда собирался ежегодный налог рисом, хозяйка пошла в сарай, где женщины толкли рис в ступках, чтобы накормить их. Щенок залаял на хозяйку и погнался за ней, норовя укусить. От страха и ужаса она обернулась лисицей и вспрыгнула на изгородь. Увидев это, хозяин сказал: “Между мной и тобой был рожден сын и потому не смогу забыть тебя. Приходи почаще и спи со мной”. Она так и делала - приходила и спала с ним. Поэтому ее и назвали Кицунэ.

Однажды она пришла в алой юбке и была прекрасна. Когда она уже одела юбку и собиралась уходить, он посмотрел на нее и пропел песню любви:

Я
Полон любви
После
Минуты свидания.
Она ушла.

Потому-то муж и нарек их сына именем Кицунэ. После пожалования ранга его стали называть Кицунэ-но Атаэ. Сын был очень силен и бегал быстро - как птица летает. Род Кицунэ-но Атаэ берет начало с этих пор.
 
3. Слово о мальчике силы необычайной, рожденном с помощью Грома
 
В давние времена, в правление государя Бидацу [его звали Нунакура Футотамасики-но Микото, и он управлял страной из дворца Осада, что в Иварэ], в деревне Катава, что в уезде Аюти провинции Овари, жил некий крестьянин. Когда он обрабатывал поле и орошал его, пошел небольшой дождик, и он спрятался под деревом. Он стоял там с железной мотыгой в руках. Когда раздался раскат грома, от страха и ужаса он заслонился ею. Тут гром упал перед ним, обернулся мальчиком и поклонился. Крестьянин хотел было ударить его железной мотыгой, но Гром тут сказал: “Не бей меня - и я отплачу тебе за твою доброту”.

Тогда крестьянин спросил: “А что же ты сделаешь для меня?” Гром отвечал: “Я пошлю тебе сына. Только сделай для меня лодку из камфарного дерева, наполни ее водой, а на воду положи бамбуковый лист”.

И тогда крестьянин сделал так, как ему было сказано. Тут Гром сказал: “Отойди от меня”. Крестьянин отошел подальше, и Гром поднялся на небо в клубящемся тумане.

Через какое-то время у крестьянина родился сын. Змей дважды обвивался вокруг его головы, а хвост и голова свешивались ему на спину. Когда мальчик подрос и ему минуло десять лет, он прослышал про силача, что жил при государевом дворе. Тогда мальчик отправился во дворец, думая померяться с ним силой.

В уединенном доме в северо-восточной части дворца жил могучий принц. Там, в северо-восточной части, лежал камень высотой в восемь сяку. Как-то могучий принц вышел из дому, поднял камень и бросил его. Потом вернулся в дом и затворил двери, чтоб никто не мог ни выйти, ни войти.

Мальчик видел это. Он уразумел: это и есть тот самый силач, о котором он столько слышал. Ночью, когда его никто не видел, мальчик подобрал камень и забросил его на один сяку дальше [принца]. Могучий принц увидел это, хлопнул в ладоши, а потом схватил камень и метнул его, но не смог бросить дальше [мальчика]. Мальчик же метнул камень еще на два сяку дальше. Принц увидел это и еще раз метнул камень, но дальше у него снова не вышло. Там, откуда мальчик бросал камни, остались следы глубиной в три суна. [Мальчик] снова метнул камень - вышло еще на три сяку дальше. Принц увидел следы и догадался, что камни бросал мальчик. Он хотел схватить его, но мальчик убежал. Принц хотел схватить его, когда тот перелезал через изгородь, но мальчик очутился уже с другой стороны. Принц перелез через изгородь, но мальчик снова оказался уже с другой стороны и скрылся, так что могучий принц не смог схватить его. Тогда он понял, что мальчик - сильнее, и оставил погоню.

Через какое-то время мальчик стал прислужником в храме Ганго:дзи. Тогда не проходило и ночи, чтобы кто-нибудь из прислужников не был убит в звоннице. Видя это, [новый] прислужник сказал монахам: “Я схвачу злого духа, убью его и прекращу напасть”. Монахи согласились. Тогда прислужник поставил четыре светильника по углам звонницы и велел четверым своим помощникам: “Когда я схвачу духа, сорвите крышки со светильников”. Затем он спрятался за дверью звонницы. В полночь появился громадный дух, но увидел прислужника и убежал. Но он снова появился во второй половине ночи. Прислужник крепко схватил его за волосы. Дух вырывался, но прислужник втащил его [в звонницу]. Четыре помощника дрожали от страха и не смогли сорвать крышки со светильников. Прислужник сам сорвал их, таская духа из угла в угол. На рассвете дух убежал, потеряв все свои волосы. Утром увидели, что кровавые следы ведут к перекрестку, где был похоронен дурной раб, принадлежавший некогда храму. Тогда поняли, что это был дух того самого раба. Волосы духа до сих пор сохраняют в храме Ганго:дзи.

Потом прислужник стал упасакой и жил в храме Ганго:дзи. Храм владел орошаемыми полями. Когда принцы остановили поступление воды, и поля пересохли, упасака сказал: “Я пущу воду на поля”. Монахи согласились. Тогда он велел изготовить лемех такой тяжелый, что только больше десяти человек могли поднять его. Но упасака взял лемех, прикрепил его к палке, пошел на поля и положил его у водоспуска. Но принцы унесли лемех, закрыли водоспуск, и вода перестала поступать на поля храма. Тогда упасака положил у водоспуска камень такой тяжелый, что только сто человек могли сдвинуть его, и вода стала поступать на поля храма. Принцы испугались силы упасаки и больше не осмеливались [закрывать ворота водоспуска]. Поэтому поля храма больше не высыхали и давали хороший урожай. Монахи храма Разрешили упасаке пройти посвящение, и он стал монахом. Его называли Учителем Закона До:дзё:.

Люди следующих поколений передавали, что Учитель Закона До:дзё: из храма Ганго:дзи обладал огромной силой. Верно говорю - сила его происходила из достоинств, накопленных в прошлых рождениях. Это - чудеса, случившиеся в стране Японии.
 
4. Слово о чуде, случившемся с престолонаследником Сё:току
 
Престолонаследник Сё:току был сыном государя Татибана-но Тоёхи, что правил Поднебесной из дворца Икабэ-но Намицуки, что в Иварэ. Престолонаследником он был назначен при государыне, что правила Поднебесной из дворца Оварида. У престолонаследника было три имени. Во-первых, его называли Умаядо-но Тоётомими. Во-вторых, его называли Сё:току. В-третьих, его называли Камицумия. Умаядо его называли потому, что он родился возле конюшни. Тоётомими его называли потому, что от рождения он был мудр и мог разом выслушивать прошения десятерых и решать их дела, не пропуская ни слова. Его называли Сё:току потому, что поведением он был как монах и написал толкование к сутрам “Сё:ман” и “Хокэ”, распространял Закон [Будды] и творил добро, установил ранги для тех, кто того заслуживал. Его называли принцем Камицумия, поскольку его покои находились выше государева дворца.

Когда престолонаследник проживал во дворце Окамото, что в Икаруга, он отправился по делам из своего дворца. На дороге возле деревни Катаока он повстречал лежавшего там больного нищего. Принц увидел его, вышел из паланкина, заговорил с ним и расспросил, снял свою накидку, накрыл ею больного и продолжал путь. Когда путешествие было закончено, уже на обратном пути, он не увидел нищего - только накидка висела на ветке дерева. Принц взял ее и надел. Один из министров сказал ему: “Неужели ты так беден, чтобы носить грязную одежду, которую одевал нищий?” Принц рек так: “Ты не понимаешь”.

Нищий умер где-то в другом месте. Принц услышал о том и отправил посланца с тем, чтобы совершить временное захоронение. Усыпальницу же ему построили в северо-восточной части буддийского храма Хориндзи, что в Морибэяма. Усыпальницу назвали Хитоки. Позднее туда отправили посланца и он обнаружил, что хотя вход в нее был закрыт, но внутри ничего не было. Только при входе была начертана песня. В песне говорилось:

Имя моего господина
Забудут лишь тогда,
Когда воды реки Томи,
Что в Икаруга,
Перестанут струиться.

Посланец вернулся и доложил обо всем. Принц выслушал молча, не говоря ни слова.

Воистину говорю: святой узнает святого, а человек обычный [святого] не узнает. Там, где человек обычный видит лишь нищего, святой своим провидящим оком способен распознать истинное. Это - чудо чудесное.

И еще. Монах Энсэй, ученик Учителя Закона Сяку, происходил из страны Пэкче. В Японии он жил в храме Такамия, что в [уезде] Кадзураки провинции Ямато. В то время один Учитель Закона жил в северной части храма. Звали его Гангаку. Он имел обычай на рассвете уходить в деревню, а возвращаться к себе - вечером. Упасака, ученик Энсэй, увидел это и рассказал ему. Тот сказал: “Замолчи! Не говори мне об этом!” Когда упасака тайно проделал дырку в стене комнаты [Гангаку], то увидел там свет и сияние. Упасака увидел это и снова рассказал о том Учителю. Тот отвечал: “Вот потому-то я и велел тебе молчать” .

Через какое-то время Гангаку неожиданно для всех распрощался с жизнью. Тогда Энсэй велел упасаке: “Сожги тело и собери пепел”. Тот послушал Учителя, сжег тело и собрал пепел. Через какое-то время упасака переехал в Оми. Однажды один человек сказал: “Здесь живет Учитель Гангаку”. Упасака пошел туда и увидел, что то и вправду был Гангаку. Он сказал упасаке: “В последнее время тебя не было видно, но я часто вспоминал тебя. Как ты поживаешь?”

Воистину известно: [Гангаку] был воплощением святого. Закон Будды запрещает поедать пять видов пряностей. Но если святой поедает их, греха на нем нет.
 
5. Слово о воздаянии в этой жизни за почитание Трех Сокровищ
 
Господин О:томо-но Ясуноко-но Мурадзи в ранге дайкэ был предком О:томо-но Мурадзи из Удзи, что в уезде Нагуса провинции Кии. От рождения он обладал ясным умом и чтил Три Сокровища.

Согласно основной записи, во времена правления государя Бидацу в море возле провинции Идзуми услышали звуки музыки. Они напоминали звуки флейты, тринадцатиструнного кого, семиструнного кото, кото Кудара или же раскаты грома. Они были слышны днем, а вечером свет распространялся к востоку. Господин О:отмо-но Ясуноко-но Мурадзи услышал о том и доложил государю. Государь не поверил [в его рассказ] и ничего не отвечал. Когда же он рассказал о том государыне, она выслушала его и повелела: “Отправляйся туда и убедись во всем сам”.

Получив повеление, он отправился туда и убедился, что все было так, как ему и рассказывали. Он нашел камфарное дерево, пораженное молнией, и по возвращении докладывал: “В Такааси к берегу прибило [камфарное дерево]. Оно высохло, и я хочу вырезать из него статуи будд”. Государыня рекла: “Можешь сделать так, как ты того желаешь”. Получив разрешение, он пришел в радость великую и передал волю государыни Сима-но О:оми. Тот тоже обрадовался и велел Иканобэ-но Атаэ Хита вырезать три статуи бодхисаттв. Их поместили в храм Тоёра, и многие люди поклонялись им.

Господин Мононобэ-но Югэ-но Мория О:мурадзи докладывал государыне так: “Статуй будд не должно быть в стране. Они должны быть выброшены далеко”. Но государыня, услышав его слова, объявила Ясуноко-но Мурадзи свою волю: “Немедленно спрячь изображения будд”. Получив повеление государыни, он приказал Хита-но Атаэ спрятать их на рисовом поле. Однако Югэ-но О:мурадзи успел поджечь храм и спалил его, а статуи будд выбросил в канал Нанива. Он упрекал Ясуноко со словами: “Причиной нынешних несчастий в стране является то, что чужих богов соседней страны мы привечаем в стране нашей. Изображения чужих богов должно выбросить. Пусть себе поскорее плывут в Корею”.

“Чужие боги” означает изображение будд.[Ясуноко] наотрез отказался. Юга-но О:мурадзи пришел в ярость и негодовал, ища случая, чтобы отомстить.
Но Земля не любила его, а Небо его ненавидело, и в правление государя Ёмэй Юга-но О:мурадзи был сокрушен. Изображения будд были выставлены открыто и передавались потомкам. Статуя Амиды, которая в нынешнее правление испускает сияние и находится в храме Хисодэра, что в Ёсино, - [одна из этих статуй].

В первой луне десятого года Быка, весной, государыня [Суйко] взошла на престол во дворце Оварида. Она правила Поднебесной тридцать шесть лет. Летом первого года ее правления, десятого дня четвертой луны, принц Умаядо был назначен престолонаследником. Ясуноко-но Мурадзи же стал его советником. На тринадцатом году ее правления, пятого дня пятой луны, государыня пожаловала Ясуноко-но Мурадзи ранг дайсин и рекла так: “Твои заслуги никогда не будут забыты”. Весной семнадцатого года, во второй луне, престолонаследник пожаловал Мурадзи двести семьдесят три тё: и пять тан заливных земель в уезде Ихо провинции Харима. В двадцать девятом году, весной, во второй луне восьмого года Змеи, престолонаследник скончался во дворце Икаруга. Ясуноко-но Мурадзи хотел из-за этого принять монашество, но государыня не позволила.

Летом тридцать второго года, в четвертой луне первого года Обезьяны, один монах зарубил топором своего отца. Мурадзи увидел это и немедленно доложил государыне: “Монахам и монахиням должно учинить проверку и поставить им начальника - чтобы зло искоренялось, а добро произрастало”. Государыня повелела: “Да будет так”. Получив повеление, Мурадзи отправился с проверкой и насчитал восемьсот тридцать семь монахов и пятьсот семьдесят девять монахинь. Монах Канроку был назначен дайсо:дзё:, а Ясуноко-но Мурадзи и Курацукури-но Токосака были назначены со:дзу.

Восьмого дня двенадцатой луны тридцать третьего года, зимой, во второй год Курицы, Мурадзи неожиданно скончался в Нанива. От его тела исходил удивительный аромат. Государыня объявила семидневный траур и превозносила его верность. Прошло три дня, и [Ясуноко] открыл глаза и ожил.

Жене и детям он рассказал: “Было пять разноцветных облаков - вроде радуги, и они летели к северу. Я шел по этой облачной дороге, аромат был такой, как будто смешали какие-то благовония. Посмотрел, а в конце дороги - золотая гора. Подошел поближе - осветило лицо. Там меня ждал покойный принц Сё:току. Вместе мы взошли на гору. На вершине золотой горы сидел бхикшу. Поклонившись, он сказал принцу: "Я - юноша из Восточного дворца. Пройдет восемь дней, и ночью тебя прокалят острой пикой. Прошу тебя - прими снадобье отшельников". Сказав так, бхикшу вынул один камень из своего браслета и приказал проглотить его. Он также приказал три раза повторить: "О бодхисаттва чудесной добродетели!" Затем он ушел. Престолонаследник сказал: "Немедленно возвращайся домой и прибери место для статуи Будды. Я же закончу покаяние, вернусь во дворец и изготовлю статую Будды". Я вернулся по прежней дороге. Посмотрел, а я уже вдруг живой сделался”. Люди того времени называли его “Мурадзи умерший и воскресший”. Осенью шестого года правления государя Ко:току, в девятой луне седьмого года Собаки, ему была пожалована высшая степень ранга дайкэ. Он умер, когда ему было больше девяноста лет.

В похвале говорится: “Достоин восхищения [Ясуноко] из рода О:томо - он почитал Будду, лелеял Закон с чистым сердцем и верностью, и судьба его была счастлива. Жизнь его была совершенной и долгой. В делах управления он отличался мужеством, а его почтительность к родителям передалась потомкам. Воистину ведаю: он распространял Три Сокровища и находился под охраной добрых божеств”. Теперь знаем, что указание на восемь дней и острую пику приходится на восстание Сога-но Ирука. “Восемь дней” означает “восемь лет”. “Бодхисаттва чудесной добродетели” означает бодхисаттву Мондзюсири. Камень из браслета, который было приказано проглотить, означает снадобье, спасающее от беды. “Золотая гора” - это гора By Тай-шан. “Восточный дворец” - это страна Япония. [Намерение] “возвратиться во дворец и изготовить статую Будды” было осуществлено при бывшем государе Сё:хо: О:дзин Сё:му. Он родился в стране Японии, возвел храм и изготовил статую Будды. Высокодобродетельный Гё:ги, который жил в то же время, был воплощением бодхисаттвы Мондзюсири. Такие вот чудеса.
 
6. Слово о немедленном воздаянии за веру в бодхисаттву Каннон
 
Престарелый монах Гё:дзэн происходил из рода Катасибэ. В те времена, когда Поднебесной управляла государыня из дворца Оварида, его отправили учиться в страну Когурё. Но страна была разграблена, и он скитался с места на место.
Однажды случилось так, что он не мог переправиться через реку, поскольку мост оказался разрушен, а лодки у него не было. [Гё:дзэн] стоял на разрушенном мосту и в сердце своем призывал Каннон. Тут какой-то старец подъехал на лодке и перевез его на ту сторону. Только успел [Гё:дзэн] ступить на берег, как старик сделался невидим. Лодка тоже мигом исчезла. Тогда [Гё:дзэн] уразумел, что старец был воплощением Каннон. Он дал обет изваять статую [Каннон] и поклоняться ей. В конце концов он попал в великую страну Тан, изваял статую и поклонялся ей день и ночь. Его называли Учителем Закона с речного берега. Никто не превосходил его крепостью духа, а Танский император относился к нему с почтением. Он вернулся обратно во втором году эры Ё:ро: вместе с посольством Японии. Он поселился в храме Ко:фукудзи и до самой смерти поклонялся без устали статуе. Воистину известно: трудно себе представить могущество Каннон.

В похвале говорится: “Престарелый монах учился в дальних странах и терпел лишения. Задумав вернуться, он не мог переправиться через реку. Стоя на мосту, в сердце своем он призывал священную [Каннон] и доверился ее могуществу. Она же обернулась старцем, пришла на помощь и мигом исчезла, когда настало время расстаться. Изваяв Каннон, [Гё:дзэн] без устали поклонялся ей”.
 
7. Слово о немедленном воздаянии, полученном от черепах за то, что они были отпущены на волю
 
Монах Гусай был выходцем из страны Пэкче. Когда Пэкче постигли несчастия, предок управителя уезда Митани, что в провинции Бинго, был в составе войска, посланного на помощь Пэкче. В то время он дал такой обет: “Если вернусь живым, то построю буддийский храм в честь небесных и земных богов”.
Ему удалось избежать всех опасностей, и он пригласил одного монаха вернуться вместе с ним. Митани - это храм, построенный этим монахом. И монахи, и миряне испытывали трепет при виде этого монаха. Для того, чтобы приобрести досточтимые статуи, он отправился в столицу, продал там имущество, купил золото с красками и на обратном пути прибыл в гавань Нанива. В ото время местный житель продавал четырех больших черепах.

Монах убедил людей выкупить их и отпустить на волю. После этого он нанял судно и с двумя послушниками вышел в море. Солнце зашло, поздно ночью моряков обуяла алчность и они выбросили послушников в море около острова Кабанэ, что в Бидзэн. Потом они сказали монаху: “Немедленно прыгай в воду!” Монах пробовал отговорить их, но напрасно. Совершив молитву, он прыгнул в море. Когда он погрузился в воду до поясницы, ноги его оперлись о камень. Утром он увидел, что стоял на черепахах. Они доставили его к побережью в Битю:. Кивнув ему три раза, они скрылись. Он подумал, что спасенные им черепахи отблагодарили его.

Потом шестеро разбойников пришли в его храм, чтобы продать золото и краски. Сначала к ним вышел настоятель, чтобы оценить принесенное. Потом вышел монах и увидел их. Грабители не могли сдвинуться с места. Монах смилостивился над ними и не стал выносить наказания. Он изваял статую Будды, украсил ею пагоду и стал совершать приношения.

Впоследствии он поселился на берегу моря и наставлял путешественников. Он скончался, когда ему было более восьмидесяти лет. Даже животные не забывают о благодеяниях и отплачивают за них. И как может человек благодетельный забыть об оказанном ему благодеянии?
 
8. Слово о глухом, который стал слышать на оба уха, получив воздаяние в этой жизни за почитание сутры Большой Колесницы
 
В правление государыни, управлявшей Поднебесной из дворца Оварида, жил один человек по имени Кинунуи-но Томо-но Мияцуко Гицу:. Ни с того ни с сего он тяжко занемог, оглох на оба уха и стал мучиться от дурной болезни кожи. Шли годы, а ему не становилось лучше. Он сказал сам себе: “Мои деяния сказываются не только на моей жизни в настоящем, [скажутся они и на будущей жизни]. Лучше творить добро и умереть рано, чем жить долго и быть нелюбимым людьми”. Подметя землю [в саду] и украсив храм, он почтительно пригласил высокоученого монаха, вымыл тело, омыл его благовонной водой и приступил к чтению сутры Большой Колесницы. Тут он испытал удивительное чувство и сказал монаху: “Одним ухом я слышу имя одного бодхисаттвы. Прошу тебя только об одном: чтобы ты, высокодобродетельный, не умерял своего пыла”. Монах продолжал читать сутру, а [Гицу:] стал слышать на одно ухо. Он возрадовался и снова просил продолжать чтение. Монах продолжал читать сутру дальше, и [Гицу:] стал слышать на оба уха. Кто бы ни узнавал об этом - близко или далеко - все бывали поражены. Воистину - молитва будет услышана.
 
9. Слово о том, как дочь, унесенная орлом, встретилась со своим отцом в далекой стороне
 
При государыне, что управляла Поднебесной из дворца Итафуки в Асука-Кавара, весной, в десятый год Зайца, в одной горной деревне, что в уезде Сидзуми провинции Тадзима, росла маленькая девочка. Как-то раз, когда она ползала по двору, орел схватил ее, взмыл в небо и унес на восток. Мать с отцом кричали, плакали, стенали, но не знали, где искать ее. Поэтому они провели заупокойную службу.

Минуло восемь лет. В то время, когда Поднебесной управлял государь из дворца Нагара-но Тоёсаки, что в Нанива, осенью последней декады восьмой луны седьмого года Собаки, отец похищенной орлом девочки приехал по делам в уезд Каса провинции Тамба. Он остановился на ночлег в одном доме. Хозяйская дочь пошла к колодцу за водой. Гость хотел помыть ноги и отправился вместе с ней. У колодца собрались деревенские девочки, которые тоже пришли за водой. Они вырвали ведро у дочки хозяина и не отдавали его. В один голос они кричали: “Даже орел не сожрал тебя. Почему ты так невоспитанна?” Они бранились и колотили ее.

Побитая, девочка вернулась домой в слезах. Хозяин спросил: “Отчего ты плачешь?” Гость поведал все как было и спросил, почему девочки бранились и били ее, приговаривая, что даже орел не сожрал ее. Хозяин отвечал: “Тогда-то и тогда-то, когда я забрался на дерево, чтобы наловить голубей, с западной стороны прилетел орел с девочкой [в когтях]. Он сел в гнездо, чтобы накормить птенцов. Девочка кричала от страха. Орлята испугались и не стали клевать ее. Я услышал плач, выхватил девочку из гнезда и спустился вниз. Вот так случилось, что я воспитал девочку”. По времени происшествия гость догадался, что перед ним, несомненно, его дочь. Плача и рыдая, отец рассказал без утайки, как орел похитил ее. Хозяин поверил ему и разрешил девочке [вернуться к родителям].

О! Случилось так, что отец остановился на ночлег в доме, где находилась его дочь, и он снова обрел ее. Воистину: Небо сжалилось и помогло ему. Глубока связь между отцом и ребенком. Такие вот чудеса.
 
10. Слово о том, как [отец] присвоил добро сына и переродился рабочим волом, и о чуде, случившемся с ним
 
В давние времена в деревне Ямамура, что в уезде Соу-но Ками провинции Ямато, жил-был муж по имени Кура-но Иэгими. Как-то раз в двенадцатой луне задумал он читать сутры Великой Колесницы, дабы замолить свои грехи. Он сказал слуге: “Приведи монаха”. Слуга спросил: “В какой храм я должен пойти за монахом?” [Иэгими] ответил: “Все равно в какой. Попроси того, кого встретишь [первым]”.

Как ему и было велено, слуга вернулся домой с монахом, который повстречался ему по дороге. Иэгими благоговейно совершил приношения.

Вечером, после окончания службы, монах собрался спать и накрылся одеялом, приготовленным хозяином. Тут монах подумал: “А не лучше ли взять одеяло и уйти сейчас, не дожидаясь завтрашних подарков?” Вдруг он услышал: “Не смей брать одеяло!” В великом страхе и испуге монах оглядел дом, пытаясь найти, кто сказал это, но обнаружил лишь вола. Он стоял под навесом кладовой. Монах подошел к нему, и тот сказал: “Я - отец Иэгими. В прошлом рождении я отдал людям десять снопов риса, не спросив у сына. В наказание за грех в нынешней жизни я переродился волом. Как ты, монах, можешь с легкой душой похитить одеяло? Если сомневаешься в моих словах, приготовь мне [завтра] человеческое сидение. Я взберусь и сяду на него. Тогда убедишься, что я - его отец”. Тут монах устыдился и лег спать.

Наутро, после окончания службы, монах сказал: “Отошлите посторонних подальше”. Собрал родственников хозяина и без утайки поведал им о случившемся. Хозяин опечалился, подошел к волу, постелил ему соломы и сказал: “Если ты и вправду мой отец, ляг сюда”. Вол подогнул колени и лег. Родственники запричитали и заплакали в голос, говоря: “Воистину - отец наш перед нами”. Хозяин встал, поклонился волу и сказал: “Прощаю тебе содеянное в прошлом рождении”. Услышав его слова, вол тяжело вздохнул и заплакал. В тот же день, в час Обезьяны, он умер. А хозяин одарил монаха одеялом и другим добром, увеличивая благодеяния для своего отца. Как можно не верить в кармическое воздаяние?
 
11. Слово о рыбаке, которого постигло наказание в этой жизни за то, что он с детства ловил рыбу сетями
 
Благодетельный монах Дзио: из столичного храма Ганго:дзи по приглашению настоятеля во время летнего затворничества читал проповедь о “Сутре лотоса” в храме Ноодэра, что в уезде Сикама провинции Харима. Неподалеку от храма жил рыбак, который с детства занимался тем, что ловил рыбу длинными сетями. Однажды он вдруг стал кататься по земле в шелковичном саду своего дома. Он громко кричал: “Огонь пожирает меня!” Домашние его хотели помочь ему, но он завопил: “Не приближайтесь ко мне! Я вот-вот сгорю!”

Тогда родители его побежали в храм и попросили монаха помочь. Монах прочел заклинания, и [мучения рыбака] через какое-то время прекратились. Хакама на нем уже сгорели, и он дрожал от страха. Рыбак отправился в храм Ноодэра и покаялся в грехах перед молящимися. Переменившись в сердце своем, он отдал свои одежды и заказал чтение сутр. С тех пор он не творил зла.
В “Ганси кэкун” говорится: “В давние времена в Дзян-лин жил человек из рода Лю, который занимался тем, что продавал вареных угрей. Потом у него родился ребенок с головой угря и телом человека”. [В этой истории] говорится о том же.
 
12. Слово о том, как череп был спасен от попрания людьми и зверьми, и о чуде воздаяния в этой жизни
 
До:то: из Когурё был студентом. Он стал монахом в храме Ганго:дзи. Он происходил из дома Эма, что в Ямасиро. Во втором году эры Тайка, во втором году Лошади, он построил мост Удзи. Когда он однажды проходил по долине в горах Нара-то увидел череп, который попирали люди и звери. Жалея о том, он велел слуге Маро повесить его на дерево.

В двенадцатой луне того же года, вечером накануне Нового года, к воротам храма пришел человек. Он сказал: “Хочу видеть Маро, слугу добродетельного До:то:”. Когда Маро вышел к нему, человек сказал ему: “Благодаря состраданию добродетельного [До:то:] я обрел радостный покой. Но я могу отплатить [за доброту] лишь сегодняшней ночью”.

Вместе с Маро они пришли в его дом и сквозь запертую дверь проникли в заднюю половину, где было обильное угощение. Здесь они разделили трапезу, приготовленную для этого человека. После полуночи они услышали мужской голос, и [хозяин] сказал Маро: “Уходи скорее - сейчас придет мой старший брат, который убил меня”. Марс удивился и стал расспрашивать [хозяина]. Тот отвечал: “Давным-давно мы с братом путешествовали по торговым делам, и мне удалось нажить сорок гон серебра. Брат завидовал мне черной завистью и убил меня, а серебро взял себе. После этого многие годы проходившие мимо люди и звери наступали мне на голову. Добродетельный [До:то:] проявил сострадание и избавил меня от страданий. Я не забыл твою доброту и потому угощаю тебя”.
В эту минуту в комнату вошли мать и старший брат [этого человека], чтобы поклониться духам умерших. Увидев Маро, они удивились, испугались и спросили - почему он здесь. Он им все рассказал. Мать закричала на старшего сына: “Ты убил моего любимого сына! Это был вовсе не разбойник!” Она поблагодарила Маро и предложила ему еду и питье. Когда Маро вернулся, он рассказал обо всем монаху [До:то:].

Даже дух покойника и его белые кости [не забывают вернуть долг]. Как же ныне живущий может забыть о возвращении долга?
 
13. Слово о женщине, которая творила праведное, ела травы горных отшельников и вознеслась на небо в своем нынешнем теле
 
В деревне Нурибэ уезда Уда провинции Ямато жила удивительная женщина. Она была наложницей Нурибэ-но Мияцуко Маро из того же уезда. С рождения она творила праведное, от рождения же жила по вере своей. Детей у нее было семеро. Она была очень бедна, еды не хватало, и в прокорме детей положиться ей было не на кого. Одежды у нее не было, и она делала ее из коры глицинии. Каждый день она принимала ванну, чтобы очиститься телом, и надевала лохмотья. Она взяла за привычку ходить в поле и собирать травы, жила же в доме и постоянно его убирала. Собрав травы и приготовив их, звала детей.

Усевшись прямо, она чинно принималась за еду, улыбалась и ласково разговаривала. Так поступала она всегда, придерживаясь того душой и телом. Своим удивительным поведением она напоминала небесного гостя.
Во времена [правления государя из] дворца Нагара-но Тоёсаки, что в Нанива, в первый год Тигра, божественные отшельники откликнулись. Весной она собирала травы в поле. Поев трав отшельников, она вознеслась на небо.
Верно знаю: хоть она и не ведала о Законе Будды, но любила жизнь праведную, и божественные отшельники откликнулись. В сутре “Сё:дзин нё:монкё:” говорится о том так: “Живя в миру, можно достичь пяти добродетелей, если подметать сад с праведным сердцем” .
 
14. Слово о воздаянии в этой жизни и о чуде, случившемся с монахом, который сутру “Сингё:” усердно читал
 
Сака Гигаку был родом из Пэкче. Когда эта страна была разгромлена, а случилось это тогда, когда Поднебесной управляла государыня из нового дворца Окамото, он перебрался в нашу страну и поселился в храме Кудара, что в Нанива. Росту в монахе было семь сяку. Он усердно вникал в учение Будды и с благоговением читал сутру “Синханнякё:”.

В то время в том же самом храме жил монах Эги. Как-то ночью он вышел наружу и увидел, что келья [Гигаку] ярко освещена. Монах удивился, проковырял дыру в бумажном окне и увидел Гигаку - он сидел прямо и читал сутру. Изо рта у него исходило сияние. Эги удивился и затрепетал, наутро совершил покаяние и рассказал монахам об увиденном.

Позднее Гигаку поведал ученикам: “Как-то вечером прочел я сто раз сутру "Сингё:". Когда открыл глаза, увидел, что все четыре стены исчезли, сад перед собой вижу. Не по себе мне стало. Вышел из кельи, обошел храм, обратно вернулся - стены и двери на место встали. Когда же сутру "Сингё:" еще раз прочел, снова сквозь стены пройти смог. То было чудо, сотворенное сутрой "Синханнякё:"”.

В похвале говорится: “Слава сыну Шакьямуни! Много он слышал и Учение распространял далеко. В затворничестве читал он сутры и внутренний его взор был всепроникающ. Видом тих и спокоен, он производил движение. Он проходил через стены кельи и получал сияние”.
 
15. Слово о том, как злодей был наказан в этой жизни за то, что он преследовал монаха, просившего подаянием
 
Давным-давно, во времена старой столицы, жил один глупец. Он не верил в карму. Однажды он увидел, как монах просит подаяние, пришел в ярость и решил схватить его. Монах убежал на залитое водой поле, но [злодей] догнал его и схватил. Тут монах не выдержал и проклял его. Глупец же упал на землю и стал кататься, как сумасшедший. А монах убежал так далеко, что не мог видеть его.

У этого [глупца] было два сына. Чтобы снять проклятие с отца, они отправились в храм и попросили о том монаха. Однако, когда тот узнал об обстоятельствах дела, то отказался прийти. Еще и еще раз сыновья с даром просили спасти их отца. Наконец он согласился. Как только он прочел начало главы “Каннонбон”, [глупец] освободился от проклятия. После этого он обрел веру и стал зла избегать, а добро - творить.
 
16. Слово о том, как человек, не обладавший состраданием, был наказан в этой жизни за то, что он сдирал шкуру с живых зайцев
 
В провинции Ямато жил один мужчина. До сих пор неизвестно, где он родился и как было его имя. С самого рождения он не обладал состраданием и радовался, когда убивал живое. Он ловил зайцев, сдирал с них шкуру и потом отпускал в поле.

Прошло немного времени, и все тело его покрылось ужасными нарывами, кожа загноилась, и страдания его не знали примера. Излечиться он не смог и умер в стенаниях.

Близок час воздаяния в этой жизни! Подумай о себе и будь добр [к другим]. Нужно быть сострадательным.
 
17. Слово о страданиях во время войны, о почитании статуи бодхисаттвы Каннон и о воздаянии в этой жизни
 
Оти-но Атаэ был предком управителя уезда Оти, что в провинции Иё. Его послали на помощь Пэкче, и во время войны он попал в плен к танским воинам. Так он оказался в стране Таи.

Восемь [японских воинов] жили там на одном острове. Они раздобыли статую Каннон. Они поклонялись ей и молились. Сговорившись, они тайно срубили дерево, сделали лодку и бережно доставили на нее статую. Каждый из них принес Каннон свою молитву [о счастливом возвращении] и поклонился ей. Западный ветер принес их прямо на [остров] Цукуси.

При дворе узнали о случившемся и потребовали [воинов] для расспросов. Государя тронул их рассказ и он спросил, чего они желают. Оти-но Атаэ сказал: “Хочу, чтоб был образован уезд, а я бы управлял им”. Государь позволил.
На земле уезда [Оти-но Атаэ] выстроил храм и поместил в него ту самую статую. С тех пор его потомки почитают ее.

[Судьба Оти-но Атаэ] устроилась могуществом Каннон и его верой. Даже деревянная статуя матери Дин-Ланя выглядела как живая, даже женщина на картине, которую возжелал монах, ответила ему. Как же бодхисаттва может не откликнуться [на молитву]?
 
18. Слово о запоминании “Сутры лотоса” и о чудесном воздаянии в этой жизни
 
В давние времена в уезде Кадзураки-но Ками земли Ямато жил обожатель “Сутры лотоса”. Происходил он из рода Тадзихи. С самого рождения он был крепок умом и к восьми годам мог прочесть наизусть всю “Сутру лотоса” за исключением одного иероглифа. Даже после того, как ему исполнилось двадцать лет, он не мог запомнить его.

Как-то раз он стал каяться в грехах перед статуей Каннон, и было ему видение. Некий человек сказал ему: “В давние времена, в прошлом рождении ты был сыном Кусакабэ-но Сару из уезда Вакэ земли Иё. Однажды ты читал “Сутру лотоса”, сжег лампой один иероглиф и не смог прочесть его. Теперь иди туда и убедишься”.

[Обожатель] открыл глаза в удивлении и сомнениях и сказал родителям: “Я должен отправиться в Иё по неотложному делу”. Родители позволили.
[Обожатель] отправился в путь и достиг дома Сару. Он постучал в ворота и попросил открыть ему. Вышла некая женщина, она улыбалась. Вернувшись в дом, она сказала хозяйке: “У ворот стоит гость. Лицом он - как ваш покойный сын”. Услышав это, хозяйка вышла посмотреть на него и убедилась, что он точь-в-точь, как ее покойный сын. Уже и хозяин увидел его и спросил: “Кто ты такой?” Тот сказал, откуда он. Гость тоже расспросил хозяина. Хозяин без утайки рассказал о своем роде.

Тут [обожатель] уразумел, что перед ним его родители в прошлом рождении. Он встал на колени и поклонился им. Сару любезно пригласил его пройти в дом, усадил на почетное место и спросил, глядя прямо в глаза: “Может быть, ты дух нашего покойного сына?” Гость тогда без утайки поведал о своем видении и признал в пожилых супругах своих родителей в прошлом рождении. Сару же стал рассказывать ему о прошлом, говоря: “Нашего покойного сына звали так-то и так-то, вот его комната, вот сутра, что он читал, вот его кувшин”. Зайдя в комнату, сын взял в руки “Сутру лотоса”, раскрыл ее и увидел: тот иероглиф, который он не мог запомнить, был сожжен лампой. Он покаялся [в своем недосмотре], вписал недостающий знак и смог теперь читать наизусть [всю сутру]. Родители и сын посмотрели друг на друга, удивились и возрадовались. [С тех пор] обожатель всегда исполнял свой сыновний долг и не забывал о родителях.

В похвале говорится: “Благославен род Кусакабэ, [чей сын] искал Путь и читал сутру и в прошлой, и в нынешней жизни. Он неустанно читал наизусть сутру и в этой жизни служил двум отцам. Его доброе имя стало известно потомкам. Такое бывает со святым, но не с простым человеком. Истинно говорю - [чудо сотворено было] священной “Сутрой лотоса” и всемогущей Каннон. В сутре “Дзэнъаку ингакё:” говорится в подтверждение: “Хочешь знать причины в прошлом - взгляни на плоды настоящего. Хочешь знать будущее воздаяние - взгляни на дела нынешние”.
 
19. Слово об издевательстве над человеком, “Сутру лотоса” читавшем, и о немедленном искривлении рта
 
В давние времена в провинции Ямасиро жил монах, не прошедший посвящения. Имя его неизвестно. Он взял за обычай постоянно играть в го. Однажды он играл в го с мирянином. К ним подошел нищий. Он читал “Сутру лотоса” и просил подаяние. Услышав его, монах стал безжалостно высмеивать его и издеваться. Он кривил рот и подражал голосу [нищего]. Увидев это, мирянин был поражен и при каждом ходе говорил: “Чудовищно! Ужасно!” Мирянин всякий раз выигрывал, а монах всякий раз проигрывал. Вдруг тут же, на месте, рот монаха искривился. Никакие снадобья не могли излечить его.

В “Сутре лотоса” говорится в подтверждение: “У того, кто станет безжалостно смеяться и издеваться [над этой сутрой], рот - искривится, нос - провалится, руки-ноги станут кривыми, глаза - косыми”. Лучше, чтобы тобой завладели злые духи и ты нес чепуху, чем ругать читающего “Сутру лотоса”. Нужно быть осмотрительным со словами.
 
20. Слово чудесное о том, как монах присвоил дрова для кипячения воды и переродился быком
 
Сака Эсё: был монахом из храма Энго:дзи. Однажды он взял себе вязанку хвороста, предназначавшуюся для того, чтобы согреть воду [для мытья монахов]; взял ее да так и умер.

В храме была корова. Она родила бычка. Когда тот подрос, его стали впрягать в повозку, на которой он, не зная отдыха, возил дрова. Как-то раз бычок тащил повозку в храм. Какой-то монах, стоявший у ворот храма, сказал: “Хотя Эсе: хорошо читал сутру “Нэхангё:”, повозку он возит плохо”. Услышав его слова, бычок заплакал, испустил глубокий вздох да тут же и умер. Погонщик обвинял монаха: “Ты проклял его - вот он и сдох”. Он схватил его и отдал властям. Чиновник хотел было допросить монаха, но его поразили необычайное благородство лица, совершенство тела и сияние, исходившее от него. Скрытно провел он монаха в чистую комнату, усадил его, позвал живописцев и сказал так: “Нарисуйте лицо монаха как оно есть, с тщанием, а [картину] принесите мне”. Живописцы исполнили повеление и принесли [картины] чиновнику. Тут чиновник увидел, что на всех была изображена бодхисаттва Каннон. Сам же монах вдруг куда-то исчез.

Истинно говорю - сама Каннон подала знак. Тут и сомневаться нечего.
Пусть голодный лучше ест песок и землю, чем станет есть то, что принадлежит монахам, проживающим в храме. Поэтому в сутре “Дайхо:то:кё:” говорится в подтверждение: “Я спасу того, на ком четыре тяжких и пять смертных грехов. Но не спасу того, кто грабит монахов” .
 
21. Слово о наказании в этой жизни за безжалостное взваливание на лошадей непомерных тяжестей
 
В давние времена в провинции Кавати жил торговец дынями. Звали его Исовакэ. Он нагружал на лошадей непомерные тяжести. Когда лошадь не могла сдвинуться с места, он злобно хлестал ее, понуждая идти. У лошади, изможденной перевозкой тяжестей, из глаз текли слезы. Продав дыни, он убивал лошадь. Так он убил много лошадей. Как-то раз только он заглянул в кипящий котел, как оба его глаза [упали туда] и сварились. Близко воздаяние в этой жизни! Нужно верить в карму. Видишь животных - [а на самом деле] это наши родители в прошлом. Мы проходим через шесть путей жизни и четыре формы рождения и потому нельзя не быть сострадательным.
 
22. Слово о ревностном постижении учения Будды, проповеди его Закона на благо всеобщее и о чуде, явленном на смертном одре
 
Покойный монах До:сё: принадлежал к роду Фунэ, а происходил он из провинции Кавати. Получив государево повеление, он отправился изучать учение Будды в великую страну Тан. Там он встретился с Сюань-цзаном, достигшим трех вершин совершенства, и стал его учеником. Сюань-цзан сказал ученикам: “Человек сей вернется на родину и многих учить будет. Отнеситесь к нему со вниманием и учите его как подобает”. Выучившись, [До:се:] вернулся в свою страну, построил храм Дээнъиндзи и жил там. Его добродетели достигли несравнимого совершенства, а мудрость сияла, как зеркало. Странствовал всегда и повсюду, Закон распространяя и людей обращая. В конце концов поселился в Дзэнъиндзи и растолковывал ученикам привезенные им сутры.

Когда подошло время умирать, он омыл тело, переоделся в чистое и уселся прямо, лицом обратившись к западу. Сияние заполнило комнату. Он открыл глаза, позвал ученика Титё: и сказал: “Ты видел сияние?” Тот ответил: “Да, видел”. Монах строго сказал: “Не рассказывай о том всуе”. Рано утром сияние покинуло комнату и осветило сосну в саду храма. Прошло еще немного времени, и сияние улетело на запад. Титё: удивлялся и трепетал.

Высокодобродетельный [До:сё:] мирно скончался, обратившись лицом к западу. Верно говорю - он переродился в Земле Пречистой Радости.

В похвале говорится: “Добродетелен был [До:се:] из рода Фунэ, вдалеке искал он сокровища Закона. Это был человек святой, а не как все. Он умер, излучая сияние”.
 
23. Слово о злодее, который пренебрегал сыновним долгом по отношению к своей матери и навлек на себя наказание в этой жизни
 
В уезде Соу-но Ками провинции Ямато жил злодей. Его настоящее имя неизвестно. Люди называли его Миясу. В те времена, когда государь из дворца Нанива управлял Поднебесной, он стал студентом. Он изучал книги ради забавы, а о собственной матери не заботился. Мать взяла у него взаймы риса, но не смогла вернуть долг. Миясу же негодовал и торопил ее. При этом он сидел на высокой подушке, а мать - на полу.

Друзья не могли спокойно смотреть [на его непочтительность]. Они говорили: “Добрый человек, почему ты пренебрегаешь сыновним долгом? Другие [сыновья] ради спасения родителей строят пагоды, вырезают статуи будд, переписывают сутры, приглашают монахов на время летнего уединения. Ты богат, и у тебя вдоволь риса, которым ты можешь ссужать. Почему ты не почитаешь мать - ведь это против того, что написано в книгах?” Миясу не слушал их и говорил: “Оставьте меня”. Тогда они вернули долг матери, разом встали и тут же ушли.

Мать же заголила грудь, горевала и плакала, говоря: “Когда растила тебя, не знала отдыха ни днем, ни ночью. Вижу, как другие дети исполняют свой сыновний долг. Я думала, что смогу так же опираться на тебя, но взамен этого терплю одни унижения. Не таким хотела я видеть тебя. Я отдала тебе рис, ты же расплатись за молоко, которым я выкормила тебя. С сегодняшнего дня связь между матерью и сыном прерывается. Пусть Небо знает это, пусть Земля знает. О, как мне печально и горько!”

Не говоря ни слова, Миясу поднялся, пошел в заднюю половину дома, взял бумаги, на которых были записаны его должники, и сжег их в саду. Потом ушел в горы. Разум его помутился, волосы растрепались, тело покрылось ранами. Он бегал туда-сюда, как одержимый, а когда вернулся обратно, то в своем доме жить не стал. Три дня спустя вдруг случился пожар. Дом, кладовая - все разом сгорело. Его жене и детям стало негде жить. Некому было помочь Миясу, и он умер от голода и холода.

Как можно не верить, что воздаяние в этой жизни - рядом? Потому-то в сутре и говорится: “Тот, кто не исполняет сыновнего долга, провалится в ад, а тот, кто заботится о своих родителях, - вознесется до Пречистой Земли”. Об этом говорит Татхагата, и это слова истины, возглаголенные [учением] Махаяны.
 
24. Слово о дурной женщине, которая не исполняла дочерний долг, чем навлекла на себя мучительную смерть в этой жизни
 
В старой столице жила дурная женщина. Имя ее неизвестно. Она не исполняла свой дочерний долг и не любила свою мать. В постный день ее мать не стала готовить еду и пошла к дочери, чтобы попросить постной еды там. Дочь же сказала: “Сейчас мы с мужем собираемся вкусить постной еды сами. Кроме нее, у нас ничего нет, и мне нечего предложить тебе”.

С матерью был ее маленький ребенок. Вернувшись домой, она прилегла, потом выглянула на улицу и увидела возле дороги сверток с едой. Она подобрала его и утолила голод и, усталая, легла спать.

Поздно ночью к ней постучался какой-то человек. Он сказал: “Твоя дочь кричит в голос, потому что гвоздь пронзил ее грудь. Она скоро умрет. Ты должна пойти к ней”. Однако мать спала от усталости так крепко, что не смогла пойти к ней и помочь. Ее дочь умерла, так и не увидев ее. Так она и умерла, не сумев исполнить свой дочерний долг. Лучше отдать матери свою долю и умереть, чем умереть, не служа ей.
 
25. Слово о чуде, случившемся с преданным и бескорыстным министром, отмеченным небесами и вознагражденным ими
 
Покойный тю:нагон О:мива-но Такэти Маро, носивший младший третий ранг, был преданным министром у великой государыни. В записи говорится: “Во второй луне седьмого года эры Акамидори, в седьмой год Дракона был издан указ государыни, согласно которому чиновники должны подготовиться к путешествию государыни в Исэ к третьему дню третьей луны”.
Тю:нагон подал докладную с предупреждением, ибо опасался, что будет нанесен ущерб полевым работам. Государыня не послушала его и собиралась совершить поездку. Тогда [тю:нагон] вернул свой головной убор государыне и вновь предупреждал ее: “Сейчас - время земледельческих работ. Не нужно совершать поездку”.

Когда наступила засуха, он отвел воду со своих полей на поля крестьян. Когда же и эта вода иссякла, небесные боги откликнулись, и бог-Дракон ниспослал дождь. Он прошел только над его полями, а над другими землями не пролился. Яо послал облака, а Шунь - дождь. Воистину - велики были преданность и добродетели [тю:нагона].

В похвале говорится: “Достоин восхищения [тю:нагон] из рода О:мива. С детских лет он любил учиться, обладал преданностью и человеколюбием. [Его сердце] было чистым и незамутненным. Он делал людям доброе, поливал чужие поля в ущерб собственным. За это был послан дождь [на его поля]. Добрая слава о нем будет передаваться всегда”.
 
26. Слово о бхикшу, который соблюдал заповеди, творил праведное и обрел чудотворческие силы в этой жизни
 
Во времена правления великой государыни [Дзито:] жил- был монах из Пэкче по имени Тадзе:. Он жил в горном храме Хо:ки, что в уезде Такэти. С усердием предавался он самосовершенствованию, а главным делом было лечение болезней. Те, на ком лежала печать смерти, воскресали. Он постоянно читал заклинания над больными.

Однажды с ним случилось чудо. Для того, чтобы сломить ветку ивы, он забрался на дерево, ставя один посох на другой. Посохи не падали, как будто были вставлены один в другой.

Государыня почитала его и постоянно одаривала его едой. Люди верили в него и почитали. Достиг же он того самосовершенствованием. Славное имя его знали в местах далеких, а сострадание и добродетели навсегда составят ему славу славную.
 
27. О некоем злобном монахе, разрушившем столб в храме и навлекшем на себя наказание"
 
Шарамана Исикава не прошел посвящения и не имел монашеского имени. Его имя в миру тоже неизвестно. Его называли шраманой Исикава, поскольку его жена происходила из уезда Исикава провинции Кавати. Лицом он а сердцем - вор. Однажды он ложно объявил, что собирается построить храм, собрал пожертвования, а потом потратил их вместе с женой на что-то еще. Однажды он жил в храме Цукиёнэ, что в уезде Симасимо провинции Сэццу. Там он разрушил столб в храме и сжег его, опорочив Закон. Никто не превосходил его [неправедностью].

В конце концов он добрался до деревни Адзики в уезде Симасимо. Там он вдруг занемог. В голос вопил он: “Горю! Горю!” и подпрыгивал на двенадцать сяку. Собрались люди. Кто-то спросил: “Отчего ты так вопишь?” Тот ответил: “Адский огонь сжигает меня - больно мне. Не спрашивайте ничего”. Он умер в тот же день.

Как печально! Воздаяние - не пустой звук. Нужно быть осмотрительным! В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Если кто-то будет творить добро, его имя станет известно небожителям, имя же злодея запомнят в аду. А все потому, что воздаяния избежать нельзя”.
 
28. Слово о чтении заклинаний “Кудзякуо:”, обретении в этой жизни сил чудотворных горного отшельника и о вознесении на небо
 
Э-но Убасоку происходил из рода Кама-но Энокими. Сейчас [этот род] зовется Такакамо-но Асоми. Он родился в деревне Тихара, что в уезде Кадзураки-но Ками провинции Ямато. С рождения он был мудр, был первым в учении и жил с верой в Три Сокровища. Он мечтал летать на пятицветном облаке за краем необъятного неба, быть званым во дворец горных отшельников, отдыхать в Саду вечности, лежать среди цветов и вдыхать живительный воздух. Поэтому, когда ему было уже около пятидесяти лет, он поселился в пещере, сплел одежду из трав, пил росу с сосновых иголок, купался в источниках чистых, смывая с себя грязь мира желаний и читал заклинания “Кудзякуо:”. Он обрел силы чудотворные, повелевал духами и богами.

Однажды он созвал духов с богами и сказал им так: “Постройте мост в провинции Ямато между горами Канэ и Кадзураки”. Боги опечалились, и при государе, который правил Поднебесной из дворца Фудзивара, бог горы Кадзураки по имени Хитокото Нуси-но О:ками сошел с ума и оклеветал его: “Э-но Убасоку хочет свергнуть государя”. Государь повелел своим людям схватить его, но тот сотворил чудо, и они никак не могли поймать его. Тогда они схватили его мать. Чтобы ее отпустили, Э-но Убасоку выдал себя. Его сослали на остров Идзу.

Однажды он прошел по морю, как по суху. Он вскарабкивался на гору высотой в десять тысяч дзё и летал там, словно феникс. Днем волей государя он оставался на острове, а ночью отправлялся на гору Фудзи в Суруга и там подвижничал. Чтобы вымолить освобождение от тяжкого наказания и оказаться поближе к государю, он взбирался на Фудзи по лезвию меча.
Три печальных года прошло с тех пор, как [Э-но Убасоку] сослали на остров. И тогда раздался глас сострадания, и в первой луне первого года эры Тайхо:, в восьмой год Быка, он смог приблизиться к государю. В конце концов он стал святым и вознесся на небо.

Монах До:сё: из нашей страны по высочайшему повелению отправился в великую страну Тан, дабы изучать Закон [Будды]. Пять сотен тигров призвали его, и он дошел до страны Силла, чтобы рассказывать им в горах о “Сутре лотоса”. Кроме тигров там оказался некий муж, который задавал вопросы по-японски. До:сё: спросил: “Кто ты такой?” Тот ответил: “Я - Э-но Убасоку”. До:сё: подумал, что этот святой - из нашей страны и спустился к нему со своего высокого места, но тот уже исчез.

Э-но Убасоку проклял бога Хитокото Нуси-но О:ками, и тот не освободился от проклятия до сих пор. Много сотворил чудес [Э-но Убасоко] - всех и не перечесть. Верно говорю - Закон Будды творит чудеса. Подвижнику от тех чудес да воздастся.
 
29. Слово о наказании мучительной смертью в этой жизни злодея, который разбил принадлежавшую монаху чашку для сбора подаяний
 
Сирагабэ-но Имаро жил в уезде Ода провинции Битю:. С рождения он был зол и не верил в Три Сокровища. Однажды к нему подошел монах и попросил подаяние. Имаро ничего не подал ему, но стал издеваться над ним, разбил чашку и прогнал.

Потом [Имаро] отправился в другую деревню. На полпути туда разыгралась буря. [Имаро] спрятался в чьем-то амбаре. [Амбар же вдруг] обрушился, и Имаро был погребен под руинами.

Верно говорю - близко воздаяние в этой жизни. Нужно быть осмотрительным! В сутре “Нэхангё:” говорится в подтверждение: “Все злые дела происходят от злого ума”. В шастре “Дайдзё:бурон” говорится: “Если с сострадательным сердцем подать хотя бы одному, то добродетель твоя станет большой, как Земля; если же подать всем, рассчитывая на выгоду, то воздаяние будет, как горчичное зерно. Лучше спасти одного, кто находится в опасности, чем подать подаяние всем”.
 
30. Слово о чудесном наказании за безжалостное присвоение вещей и за неправедные поступки
 
Касивадэ-но Оми Хирокуни был помощником управителя уезда Мияко провинции Будзэн. В те времена, когда Поднебесной управлял государь из дворца Фудзивара, осенью второго года эры Кэйун, пятнадцатого дня девятой луны второго года Змеи, Хирокуни скоропостижно скончался. На четвертый день, в час Обезьяны, он ожил и рассказал: “Пришли за мной два посланца - муж взрослый и отрок. Прошел я с ними путь в два перегона. По дороге встретилась нам широкая река, и мы переправились через нее по мосту, золотом изукрашенному. От моста отправились дальше и попали в страну диковинную. Я спросил у посланцев: “Что это за страна”? Отвечали: "Это южная страна".

Когда дошли до столицы, восемь вооруженных стражников повели нас. Впереди показался золотой дворец. Вошли в ворота дворцовые и увидели Царя. Он сидел на золотом троне. Царь сказал мне: "Я позвал тебя по наущению твоей жены". Он позвал некую женщину. Я узнал в ней покойную жену. Железные гвозди пронзали ее от макушки до зада и от лба до шеи, а железная цепь сковывала руки и ноги. Восемь мужей тащили ее. Царь спросил: "Ты узнаешь эту женщину?" Я отвечал: "Да, это моя жена". Тогда он спросил: "Ты знаешь, в чем она тебя обвиняет?" Ответил: "Не знаю". Я спросил женщину, и она ответила: "Сейчас скажу. Ты выгнал меня из дому, и потому я испытываю злобу, ненависть и ярость". Царь сказал мне: "На тебе греха нет. Возвращайся домой. Но не смей рассказывать всуе о Стране Мертвых. Если хочешь увидеть отца, ступай на юг".

Пошел я и вправду увидел отца. Он стоял и обнимал раскаленный медный столб. Тридцать семь гвоздей пронзали его тело. Каждый день его били железной палкой: триста раз утром, триста - днем и триста - вечером. Всего же получалось девятьсот раз.

Я увидел его и горестно спросил: "О отец! За что ты принимаешь такие муки?" Отец сказал: "Мой сын! Разве ты не знаешь? Чтобы накормить жену и детей, я убивал животных, заставлял отдавать десять рё: тканей за взятые у меня взаймы восемь, давал взаймы малый гон риса, а брал большой гон, отнимал у должников их добро. Я путался с чужими женами, не заботился о родителях, не почитал старших, оскорблял тех, кто не был рабами. За эти грехи в мое маленькое тело забили тридцать семь железных гвоздей, каждый день меня бьют железной палкой девятьсот раз. Какая боль, какие страдания! Когда же мои грехи будут искуплены? Когда мое тело обретет покой? Для искупления грехов моих скорее приступай к изготовлению статуй будд, переписывай сутры. Помни о том всегда. Седьмого дня седьмой луны я обернулся змеей, и, голодный, хотел вползти в твой дом. Палкой ты выбросил меня вон. Пятого дня пятой луны я обернулся рыжим щенком и прибежал к твоему дому. Ты же кликнул Исэ, натравил его на меня, и я вернулся голодным и усталым. Но когда я кошкой и пришел в твой дом в первый день Нового года, ты дал мяса и другой еды, и я насытился на три года. Я больше не отличаю старшего брата от младшего, высокого от низкого. Я стал псом, пожирающим собственную слюну. И снова я обернусь рыжим щенком!"

Если совершить приношение в один се: риса, [после смерти] будешь иметь еды на тридцать дней; если совершить приношение в одну одежду, [после смерти] будешь одет год. Тот, кто заказывает чтение сутр, станет жить в восточном золотом дворце, а потом будет рожден на том небе, на котором пожелает. Тот, кто изготавливает статуи будд, родится в западной Пречистой Земле вечной жизни. Тот, кто отпускает на волю животных, родится в северной Пречистой Земле вечной жизни. Кто постится день, будет иметь еду на десять лет.

Устрашенный воздаянием за добрые и злые дела, я отправился обратно. Дошел до моста, но стражник, охранявший ворота, преградил путь и сказал: "Кто зашел сюда, не возвращается". Я бродил там, пока не появился отрок. Увидев его, стражник упал на колени. Отрок позвал меня, провел к боковым воротам и распахнул их. Когда я выходил, он сказал: "Поспешай поскорее". Я спросил его: "Кто ты?" Тот ответил: "Знай: я - сутра "Кандзэонгё:", которую ты переписал еще мальчиком". Сказал так и удалился. Посмотрел - а я уже ожил”.

Хирокуни записал и поведал, как он попал в Страну Мертвых и убедился в воздаянии за добрые и злые дела. Его рассказ подтверждает то, о чем много говорится в сутрах Великой Колесницы. Кто усомнится в том? Потому-то в подтверждение и говорится в сутре: “Сладкая роса настоящего оборачивается железными гвоздями в будущем”.

Чтобы искупить грехи отца, Хирокуни изготавливал статуи будд, переписывал сутры и совершал приношения Трем Сокровищам, исполняя сыновний долг. С тех пор он отринул зло и жил праведно.
 
31. Слово о ревностном почитании Каннон, молитвах о богатстве и о даровании счастья в этой жизни
 
В те времена, когда бывший государь Се:хо: О:дзин Сё:му управлял Поднебесной из дворца Нара, Митэсиро-но Адзумабито отправился в горы Ёсино дабы исполнять Закон [Будды] и молиться о богатстве. Прошло три года. Он молился, призывая Каннон, и говорил: “Намас! Прошу тебя: дай мне десять тысяч кан медных монет, десять тысяч коку белого риса и много красивых женщин”.

В то время у Авата-но Асоми, носившего младший третий ранг, была дочь, которая еще не познала мужчину и не была замужем. Вдруг она захворала, находясь в их доме в Хиросэ. Она часто болела, страдала и никак не могла выздороветь. Авато послал восемь гонцов на все восемь сторон, чтобы они позвали монахов и упасака. Они встретили Адзумабито и, поклонившись ему, просили читать его заклинания. Сила заклинаний вылечила дочь. Она полюбила Адзумабито и отдалась ему. Ее родственники схватили Адзумабито и заперли его. Дочь же не могла сдержать своей любви - плакала и не отходила от того места, [где он был заточен]. Родственники посоветовались и освободили Адзумабито, отдали ему в жены дочь и сделали его наследником всех богатств дома. Посовещавшись, ему пожаловали пятый ранг.

Прошло сколько-то лет, и его жена оказалась при смерти. Она сказала младшей сестре: “Я умираю. У меня есть одна просьба. Выслушаешь ли ее?” Сестра отвечала: “Сделаю, как ты того пожелаешь”. Старшая сестра сказала: “Я никогда не забуду благодеяния Адзумабито. Отдай за него свою дочь, чтобы она стала хозяйкой в Доме”. Младшая сестра выполнила ее волю, отдала дочь замуж за Адзумабито, и та стала хозяйкой в доме.

Адзумабито была дарована счастливая судьба в этой жизни. Достиг он того своими молитвами чудотворными, обращенными к всемогущей Каннон. Кто в том усомнится?
 
32. Слово о воздаянии в этой жизни за веру в Три Сокровища, почитание монахов и чтение сутр
 
В девятой луне четвертого года эры Дзинки, в четвертый год Зайца, государь Сё:му охотился со свитой на горе Ямамура в уезде Соу-но Ками. Один олень скрылся в крестьянском доме в деревне Хосомэ. Не зная, что к чему, его обитатели убили оленя и съели его. Потом уже и государю это стало известно, и он отправил своих слуг, чтобы они схватили их. Они схватили и мужчин, и женщин, всего числом более десяти. Те дрожали от страха, и некого им было попросить о помощи. Они уповали лишь на божественную силу Трех Сокровищ - она одна могла помочь им в беде.

Услышав, что статуя Будды высотой в один дзё и шесть сяку из храма Дайандзи часто откликается на молитвы, они послали некоего человека в храм и просили [монахов] читать сутры. И еще они просили так: “Когда нас поведут к чиновникам, откройте южные ворота храма, чтобы мы могли с жаром молитвы возносить. И просим еще: когда нас приведут во дворец государев, звоните в колокол”.

Монахи сделали так, как их просили: звонили в колокол, читали сутры и открыли ворота, чтобы [крестьяне] могли молиться. В сопровождении государевых слуг их повели [во дворец]. Их заточили в комнату для стражников. В это время родился принц. Государь возрадовался и всех преступников в Поднебесной помиловал, наказывать не стал. Вместо того чиновники раздавали людям подарки, и ликованию не было конца.
Верно говорю - [крестьян помиловали] благодаря заступничеству статуи высотой в один дзё и шесть сяку и благодаря добротворящему чтению сутр.
 
33. Слово о чуде, случившемся с женой, которая принесла обет в честь покойного мужа, и об изображении Будды, которое явило чудо и не сгорело в огне
 
В храме Хата, что в уезде Исикава провинции Кавати, есть рисованное изображение Амида. Жители этой деревни рассказывают, что в давние времена в окрестностях храма жила одна мудрая женщина. Имя ее неизвестно. В тот день, когда ее муж был уже на пороге смерти, она принесла обет в том, что сделает изображение будды [Амиды]. Но по бедности она не могла выполнить этот обет. И так минуло много лет и много лун.

Наконец как-то осенью она собрала неубранные колосья, потом пригласила живописца и впервые совершила приношения духу умершего. Она плакала и горевала. Живописец же проникся ее чувствами и нарисовал прекрасное изображение. После освящения изображение поместили в золотой павильон храма, где женщина постоянно поклонялась ему.

Потом случилось так, что вор поджег павильон, и он весь сгорел. Осталось только изображение будды, которому не было нанесено ущерба. Видно, это [будды] помогли женщине.

В похвале говорится: “Как хорошо, что женщина исполнила свой долг и провела осенью поминальную службу! Истинно говорю - глубоки были ее чувства. Хоть пламя и бушевало, а досточтимое изображение огонь не тронул. Помощь Неба умом не понять”.
 
34. Слово о том, как украденные шелковые одежды были возвращены благодаря молитвам бодхисаттве Mё:кэн
 
В давние времена перед храмом Кисакибэ, что в уезде Атэ провинции Кии, стоял дом. Воры похитили десять шелковых одежд [у его владельца]. Он же доверился бодхисаттве Мё:кэн и стал молиться [о6 их возвращении].

Похищенные одежды были проданы торговцу из Ки. Не прошло и семи дней, как вдруг поднялся сильный ветер, и одежды были доставлены к югу на спине оленя в сад домовладельца. Человек же, их купивший, узнал про то, что эти одежды были ворованными, не стал ничего предпринимать и не требовал вернуть их ему. Случаются и такие вот чудеса.
 
35. Слово о чуде чудном, случившемся с монахиней, что изобразила Будду в благодарность за четыре вида благодеяний
 
В деревне Югэ, что в уезде Каваэ провинции Кавати, жила одна добродетельная монахиня. Имя ее неизвестно. Она поселилась в горном храме в Хэгури. Она возглавила общину и в благодарность за четыре вида благодеяний почтительно изобразила Будду и шесть путей жизни. После освящения [изображение] поместили в храме.

Как-то монахиня отлучилась по делам. За это время досточтимое изображение было похищено. Монахиня горевала и плакала, но найти его не могла. [Но] она продолжала наставлять паству. Вместе с другими отправилась она в Нанива, задумав отпускать животных на волю. Когда уже собрались возвращаться, увидели корзину, висевшую на дереве, из которой слышались голоса разных тварей. Поняв, что там находятся живые твари, [монахини] непременно хотели выкупить их и отпустить на волю. Они остановились там и стали поджидать хозяина. Через какое-то время он вернулся. Тогда монахини сказали ему: “Мы слышали голоса животных в корзине. Хотим выкупить их. Поэтому и дожидались тебя”. Хозяин корзины отвечал: “Там никого нет”. Монахини не отступались.

Тогда торговцы с рынка рассудили так: “Нужно открыть корзину”. Хозяин корзины испугался и убежал, бросив ее. Когда же корзину открыли, в ней оказалось похищенное изображение. Монахини закричали от радости и заплакали. Они сказали, обливаясь слезами: “Мы утеряли это изображение и искали его день и ночь. Теперь мы нежданно обрели его. Какая радость!” Торговцы с рынка прослышали обо всем и восхищались.

Счастливые монахини отпускали животных на волю и проводили поминальные службы. Они поместили [изображение] в прежнем храме, где ему поклонялись и монахи, и миряне. Такие вот чудеса.

Свиток первый   Свиток второй Свиток третий

Источник: МГУ им.М.В.Ломоносова, институт стран Азии и Африки